«Милый, маленький, мой сказочный Рыжик! От всей души поздравляю тебя с Новым годом! Когда-то ты напрочь перевернула мою жизнь и помогла мне выстоять в тяжелейшем испытании. Для этого тебе понадобилось просто обнять меня, и этого вполне хватило, чтобы я снова стал сильным! Я считаю тебя самым лучшим, самым красивым и добрым человечком! Знаю, что ты достигнешь небывалых жизненных высот и все твои мечты осуществятся! Твой Василий»!
Несмотря на середину марта, зима не собиралась сдаваться. Земля была покрыта плотным снежным ковром, стояли морозы. По батальону «Сомали» гуляла острая респираторно-вирусная инфекция. Она косила всех подряд, и треть личного состава лежала пластом; оставшиеся в строю через одного кашляли и прижимали к носу мокрые платки. ВСУ находились в аналогичном положении, что, скорее всего, повлияло на интенсивность обстрелов. Случались дни, когда ни один снаряд не перелетал линию соприкосновения, и у ополченцев появлялась надежда, что противник наконец внял Минским договоренностям. Но непривычная мирная тишина стояла недолго, и через два-три дня вновь прервалась привычным свистом артиллерийских снарядов.
Командовал батальоном начальник штаба Малой. Совсем недавно по подразделению пополз очередной слух о скором обмене пленными. Обмен задержанными по формуле «всех на всех» вовсе не означал, что ВСУ передадут всех арестованных на Украине жителей Донбасса, поэтому к подобным обменам в ополчении относились негативно.
Рыжик попробовал прояснить судьбу снайпера у Малого и, исходя из уклончивых односложных фраз нового командира, сделал вывод, что Петренко, скорее всего, тоже передадут. Это не входило в планы ополченца, который считал наказание убийцы незавершенным. Василий понимал, что нужно спешить и усиленно пытался подобрать подходящий вариант решения задачи. Однако сближение Рыжика и снайпера по понятным причинам в батальоне исключали, хотя многие искренне разделяли чувства товарища.
Но все-таки необходимый случай не мог не представиться, хотя бы из принципа справедливости. – Кто ищет, тот всегда найдет! – обрадовался Василий, рассмотревший Компаса в строю личного состава внутреннего караула. – Вот это удача!
На помощь подкошенной ОРВИ комендатской группе временно откомандировали несколько человек из других подразделений. С Компасом Василия связывали теплые дружеские отношения. Во-первых, оба из Горловки, во-вторых, они часто выполняли совместные служебные обязанности и сидели за одним столом в столовой. Ну и самое главное – Компас искренне сочуствовал другу и воспринимал его горе как свое собственное.
После смены караула Рыжик в ожидании товарища долго топтался возле казармы Компаса. Он сильно замерз и, пытаясь отогреться, выкурил несколько сигарет подряд. Наконец знакомая широкоплечая фигура мелькнула в дверном проеме.
– Здоров, Славян! – Василий быстро подбежал к десантнику.
– О! Рижый, рижый, совсем бэлый! – с кавказским акцентом пошутил он.
– Да ну тебя! Пойдем в столовку, совсем задубел, пока дождался! – подпрыгивая и яростно топая ногами, предложил Рыжик.
– А что, в столовке не судьба была подождать! – удивился Компас. – Что-то срочное?
– Да мне, Славка, помощь твоя нужна! Короче, я со своим хочу разобраться, пока не обменяли, а меня к нему на пушечный выстрел не подпустят! – выпалил Рыжик.
– Ну ты даешь, братан, все-таки решился! – обрадовался Славка. – Базара нет, вешать будем?
– Нет, Славян, я тебя подставлять не собираюсь, сам разберусь! Ты на каком посту сегодня стоял?
– На Рафе[21]. Змерз як цуцик!
– А когда в следующий раз заступаешь?
– Да, блин, завтра, прикинь? У комендачей вообще людей не осталось, так они через сутки нас пускают, совсем обнаглели.
– Слав, ты можешь как-нибудь завтра на кичу[22] попасть? Ну, чтобы я его взять смог. Ты не боись, я тебя из-под разборок выведу потом.
– Ты, Рыжий, совсем оборзел? Кто боится-то? Я ж тебе говорю, давай повесим, я даже мазаться не буду после этого. Нас все поддержат! А начальники наши ненаглядные, пусть что хотят, то и делают!
Друзья зашли в столовую и еще долго обсуждали детали предстоящей операции. Все совпадало практически идеально. Компас после сегодняшнего ледяного дежурства имел полное право проситься на пост при гауптвахте, где было намного теплее, чем на складе РАВ. Рыжик тоже должен был заступить в наряд наблюдателем на переднем краю обороны, оставалось только состыковать по времени смены, но эта мелочь заговорщиков не смущала. Договорились связь держать по ватсапу. Брать телефоны на службу категорически запрещалось, но большинство ополченцев этим требованием пренебрегало, сдавая бдительным разводящим или старшим нарядов и смен специально приготовленные для этого аппараты. Настоящие телефоны устанавливались на беззвучный режим и укладывались во внутренние карманы, которые начальство не проверяло.