– Да что с ним будет, со лбом здоровенным? Ведь уже шестнадцать! Вот я в его годы…, – попробовал успокоить дед, дождавшись завершения разговора.
Клавдия Семеновна выпила Но-шпу, приняла душ и уютно устроилась на гостиничной кровати перед телевизором. Спали как убитые. После поездки она часто с теплотой вспоминала уют и непередаваемое чувство покоя, пережитое тем вечером. После завтрака организовали повторную вязку и отправились домой.
Женщина не стала звонить внуку, потому что боялась, что повтор беззвучного режима точно сведет ее могилу.
– Правильно дед говорит, – думала она, поглядывая на стрелку спидометра, – большой он уже, пусть учится самостоятельности. Носимся с им как куры с яйцом, а в ответ только и слышно: «Такое себе» и «Пардон». Он вообще-то неблагодарный и эгоистичный, но сейчас все такие. Наш-то вон дома всегда. Не пьет, не курит, не наркоманит, прости Господи! И на том спасибо!
Доехали хорошо. Обратный путь, он всегда короче. Останавливались один раз и то из-за собаки. Кто ее знает, когда ей по делам нужно?
– Гляди-ка мать, у них тут первый снег, – обрадовался дед на подъезде к городу.
Снег – это всегда красиво и празднично. Белое пушистое искрящееся одеяло, покрывшее землю – предвестник скорого Нового года, а Новый год – это новое счастье и радость! Однако сегодняшний снег вызвал у Клавдии Семеновны очередное чувство тревоги. На придомовой территории не было человеческих следов.
– Что-то случилось! Не пошел в школу! Простыл, заболел… – успела передумать женщина, пока открывались ворота.
Входная дверь была не заперта, и она, ворвавшись в дом, чуть не споткнулась об орущего от голода кота. Миска животного была пуста. Ботинки внука валялись посредине прихожей, горел свет.
– Митя! – закричала Клавдия Семеновна.
Наверху послышался грохот падающего кресла и быстрые торопливые шаги.
– Вы уже приехали? – в голосе парня чувствовался испуг.
– Ты почему не в школе? Что случилось? – взволнованно спросила бабушка и про себя отметила его нездоровый вид.
Глаза красные, явно воспалены, щеки впали, сам бледный как моль.
– У меня это, у меня живот болит! – промямлил мальчик.
– Ты позвонить мог? Как болит? Крутит, понос? – женщина увидела бегающие глаза и поняла, что он врет.
– Ну, это, как его там? – Митя пытался подобрать слова. – Э-э-э тошнит, и всю ночь рвало, наверное, как его там, что-то не то съел.
– А чем ты занимаешься? – Клавдия Семеновна почувствовала приближение очередного приступа.
– Да я, это, чуть-чуть за компьютером, это, домашнее задание по истории смотрел.
В учебное усердие не верилось. Женщина прошла на кухню и впала в состояние ступора. Полы не мытые. В раковине полно посуды, которую она просила убрать в посудомойку. Борщ так и пропал прямо на плите, кастрюля даже не открывалась. Кот впервые за годы ее жизни в доме нагадил прямо перед дверью на веранду. Мусор на месте.
– Что ты ел? – слабым голосом спросила Клавдия Семеновна.
– Ну, это, бутерброды…
Он игрался! Он провел за компьютером все это время! Не пошел в школу, не ел и неизвестно сколько спал. Но все это неправда, этого просто не может быть! Она с трудом дошла до дивана, и подоспевший дед еле успел поймать ее, прежде чем последовал новый приступ панической атаки.
– Но-шпу, – срывающимся голосом прошептала женщина.
Обошлись без скорой, все-таки лекарство действовало и снимало спазмы. Она слышала раскаяния внука и мольбы о прощении. Когда она пришла в себя, то увидела, что дед меряет давление, а Митя, вжав голову в плечи, тихо плачет и размазывает по щекам слезы.
– Ба, ты только не умирай, ладно? Я исправлюсь! Только поверь мне!
Новогодний праздник оказался событием, которое начисто переписало состоявшуюся жизнь Владимира Звягина и его родственников. Поначалу ничего не предвещало беды, было шумно и весело. Компания молодых людей из десяти человек за откровенную взятку поднялась на самую высокую точку столицы, распечатала конфеты, шампанское и приготовилась встречать новый век.
– Дорогие мои! – интонацией ведущей «Аншлага» начала вечер Лера. – Мы находимся на самой высокой точке в мире, на высоте 337 метров! Как видите, смотровая площадка на реконструкции, но мы с вами все равно здесь, и с этого небоскреба можем бросить вызов всему миру, потому что мы – лучшие! Давайте всей Москве покажем, что круче нас никого нет! Ура!
– А-а-а, – шумным криком поддержали ее друзья.
– Врешь, Лерка, вообще-то Останкинская телебашня занимает 14-е место в мире по высоте, которая составляет 540 метров, – оспорил познания тостующей худощавый парень в больших старомодных очках.
– Ты, Степка, хоть и кандидат каких-то там наук, а ни черта не знаешь, – весело ответила Лера. – Вся башня, может, и 540, а мы на самой высокой смотровой площадке, 337 метров. Ха-ха-ха! Так-то, хочешь поспорим?
– Ребят, ну вы чего? – вмешался Володя. – Давайте уже провожать Старый год!