Подготовленная друзьями операция началась в начале третьего ночи. Василий, используя прибор ночного видения, внимательно осмотрел передний край и, торопливо выпрыгнув из окопа, побежал к гауптвахте. Надолго бросать позицию ополченец не собирался, так как понимал, что самовольное оставление поста является воинским преступлением. Если бы противник предпринял попытку прохода именно в это время и в этом месте, то можно было сильно подставить своих отдыхающих товарищей. Поэтому Рыжик бежал изо всех сил, проклиная неудобные валенки.
Компаса он увидел издалека. Десантник, повесив автомат на шею, курил, стоя в проеме открытой двери. Из помещения большим клубом валил пар, выпуская наружу драгоценное тепло, но охранник, не обращая на это внимания, усиленно высматривал друга.
– Слышь, спортсмен! Случайно, не ты на сочинской параолимпиаде все золото собрал? Ха-ха-ха, – придерживая товарища за локоть, Компас помог подняться по скользким ступеням.
Войдя в помещение, Василий согнулся пополам и, усиленно хватая ртом теплый воздух, попытался отдышаться. Он сильно кашлял, проклиная сигареты и малоподвижный образ жизни. Сердце молотило со скоростью пулемета и сильно давило на грудную клетку.
– Все, блин, с наряда сменюсь, пожалуюсь врачам на мотор, – подумал ополченец. – Пускай кардиограммы делают, а-то и вправду до параолимпиады дослужусь раньше времени или до доски гробовой.
– Ты, братан, чего с термосом бегаешь, типа с нагрузкой, да? – продолжал издеваться Славка. – Так лучше гирю у меня возьми или гантель, для тебя не жалко, ха-ха-ха.
– Чай всяким идиотам ношу, – зло ответил Рыжик. – Между прочим, их любимый с чебрецом, гвоздичкой и корицей.
– Да ну, Васек, ну ты даешь, брат! Ты это, не обижайся, я же так, по приколу просто! – начал каяться Компас.
Василий расстегнул верхние пуговицы тулупа, снял шапку, передал другу термос с чаем и перевесил автомат на грудь.
– Давай ключ, пойду я! Дело надо делать, итак пост четырнадцать минут назад бросил, – поглядывая на часы, сказал он.
– Давай, иди! Я подожду, чайка пока глотну и одеваться начну, так что минут десять у тебя есть, ровненько по времени идем! – засуетился товарищ, протягивая связку ключей. – Вот этот, самый длинный.
Снова противно скрипнула дверь. Пленник сидел в углу, обхватив голову руками. Их глаза встретились.
– Сколько время? – задал неуместный вопрос снайпер.
– И я рад тебя видеть, Мишанька! – ополченец посмотрел на часы и добавил: – Половина третьего.
– Что? – испуганно спросил пленный.
– Полтретьего, говорю, – ответил Василий. – Одевайся, нам пора!
– Куда?
– Туда! – Рыжик указал автоматом в сторону двери.
– Я не хочу! – жалобно прошептал снайпер.
– Да я тоже не особо хочу, но надо! – твердо ответил часовой. – У меня там пост, брошенный! Так что давай, поживее!
Пленный одевался долго. Куртка падала из дрожащих рук, пуговицы не застегивались, а вязаная шапка не хотела вылезать из-под подушки.
– Я попью? – с надеждой спросил Петренко, указывая на бутылку в углу.
– Зачем? – удивился охранник и вновь указал стволом автомата в сторону двери: – Пошли.
На выходе в углу не до конца одетый мертвым сном спал Компас. Рядом лежал автомат и кружка от термоса. Василий заботливо вытащил из расслабленных пальцев истлевшую сигарету, развернул товарища поудобней и вложил в руки оружие.
Все шло по плану, разработанному друзьями в столовой. Однако Рыжик не собирался подводить Компаса под статью, поэтому заранее приготовил чай с лошадиной дозой снотворного. Дело, в которое влез заботливый товарищ, по большому счету его не касалось. Оно было личным делом Василия Кулешова и снайпера Петренко. Вмешивать в неприятности кого-то еще не хотелось. Компас ни в чем не виноват! Он ответит только за то, что впустил товарища на пост и выпил предложенного чаю. Это, конечно, трубач[23] и выговор, но с ними жить можно. За остальное ответит сам Рыжик. Вот так и никак иначе! Обиду Компаса мы переживем, да и он сам, наверное, этот поступок оценит потом.
– Давай, двигай! – ствол автомат вновь качнулся в сторону двери.
– А может? – с надеждой спросил снайпер.
– Нет, не может! – перебил охранник, чуть подтолкнув пленного дулом автомата. – Двигай говорю.
Петренко начал спускаться по ступенькам, поскользнулся и распластался на входе в помещение гаупвахты. Он медленно поднялся и нетвердой походкой двинулся вперед. По щекам снайпера текли слезы…
Денег не хватало! Клавдия Семеновна с тоской смотрела в оранжевый блокнот с семейной бухгалтерией. Она ежемесячно систематизировала расходы и составляла план закупок. Так удобнее. Если покупать спонтанно, то в итоге не хватит на то, что нужно. Поэтому даже продуктовый набор был у нее в списке. Составленный перечень не радовал женщину, потому что требовал денег, которых просто не было.