И что на это ответить? Ее преследовали не убитые злодеи, а люди, которым она позволила умереть, те, кого не смогла спасти. Наверное, стоило сказать что-нибудь утешительное – о молитвах, слезах или изматывающем беге кругами, позволяющем забыться. У Алекс было мало друзей, и лишиться дружбы Мерси не хотелось. Но она уже устала притворяться.
– Я просто неправильная, Мерси. Похоже, мне не досталось ни совести, ни раскаяния, или сидящий на плече ангел решил взять длительный отпуск, поскольку висящие на мне трупы не мешают спать по ночам. Похоже, из меня паршивая соседка по комнате.
– Возможно, – отозвалась Мерси и выключила свет. – Но я рада, что ты на моей стороне.
Дождавшись, когда Мерси уснет, Алекс выскользнула из кровати и поднялась по лестнице на третий этаж. Дверь в спальню Вергилия оказалась открыта. В камине пылало пламя, отбрасывая отблески на витражное окно с изображением хвойного леса. Дарлингтон развалился в кресле у огня. Он уже переоделся в спортивные штаны «Леты» и старую мантию – или, может, халат? Трудно сказать. Алекс не одну неделю видела его без одежды, однако сейчас, глядя на парня с обнаженной грудью в распахнутом халате, закинувшего ноги на диван, с книгой в руке, чувствовала, что вторгается в личное пространство.
– Тебе что-то нужно, Стерн? – спросил он, не отрываясь от чтения.
Сложный вопрос.
– Ты солгал Тернеру, – отозвалась она.
– Полагаю, в случае необходимости ты поступала так же. – Он все же поднял голову. – Может, войдешь? Или всю ночь будешь маячить в дверном проеме?
Алекс заставила себя войти. И почему, черт возьми, она так нервничает? Это ведь Дарлингтон, все тот же ученый сноб и заноза в заднице. Ничего загадочного. Однако она держала внутри его душу и до сих пор ощущала вкус на языке.
– Что пьешь? – поинтересовалась Алекс, взяв в руки рюмку с янтарной жидкостью, стоящую на столике возле кресла.
– Бренди. Можешь попробовать.
– Но мы…
– Прекрасно понимаю, что тот напиток вы принесли в жертву достойному делу – возможно, вместе с дедушкиным «Мерседесом». Эта бутылка намного дешевле и не такая редкая.
– Но не слишком дешевая.
– Конечно, нет.
Поставив рюмку на столик, Алекс села в кресло напротив и вытянула ноги к огню, остро ощущая, что в правом носке появилась дырка.
– Думаешь, разумно возвращаться в ад? – поинтересовалась она и бросила взгляд на книгу в руках Дарлингтона. Дневник Мишель Аламеддин времен «Леты». Возник ли у него вопрос, почему не она стала стражем? – Нашел что-нибудь интересное?
– Вообще-то да. Узор, которого не видел раньше. Но демон любит загадки.
– Она помогла нам, – сообщила Алекс. – Сказала, ты считал, будто Проход находится в кампусе.
– Она мне ничего не должна. Я обещал себе, что никогда не загляну в ее дневник, не стану поддаваться тщеславию и выяснять, что она думает о Данте. И вот, пожалуйста.
– Что она пишет?
– Почти ничего. – Дарлингтон печально улыбнулся. – Упоминает, что я слишком требовательный, педантичный и – не меньше пяти раз – язвительный. Не слишком детально и отнюдь не лестно. – Он закрыл дневник и отложил в сторону. – Что касается твоего вопроса… Возвращаться в ад – отвратительная мысль, но ничего другого в голову не приходит. Порой меня охватывает искушение обвинить во всем Сэндоу. Именно его жадность породила эту цепочку трагедий. Он призвал адское чудовище, чтобы меня сожрать. Наверное, считал это быстрой смертью.
– Или чистой, – машинально поправила Алекс.
– Справедливо. Не нужно избавляться от тела и отвечать на чьи-либо вопросы.
– Ты не должен был выжить.
– Нет, – задумчиво согласился он. – Полагаю, в этом мы с тобой похожи. Ты почти улыбнулась, Стерн?
– Слишком рано судить. – Алекс поерзала в кресле, не сводя взгляда с Дарлингтона. Темноволосый, худощавый, он походил на свергнутого члена королевской семьи, забредшего в обычный мир из далекого замка, и всегда казался ей неприлично привлекательным. Она до сих пор не могла поверить в его возвращение и постоянно напоминала себе, что он здесь, живой и даже вроде бы ее простил. Однако не стоило упоминать об этом. – Скажи, о чем ты умолчал при всех в столовой. Почему рога не пропали?
– Пропали, лишь появляются время от времени.
– Пусть так. И почему, когда ты пустил их в дело, я вспыхнула, как паяльная лампа?
Дарлингтон ответил не сразу.
– Для того, что мы сделали, не существует названия. И кто знает, что еще нам по силам. Представь, что Проход – это серия дверей, которые призваны не дать неподготовленным проникнуть в ад. Тебе не нужны эти двери, Стерн.
– Бельбалм… перед смертью…
– До того, как ты ее убила.
– Мы действовали сообща. Так вот, она сказала, что ходокам Колеса открыты все миры. И вокруг меня появился круг голубого пламени.
– Я тоже его видел, – признался он. – Год назад, на Хеллоуин. Колесо. Вряд ли это совпадение. И вот это тоже.
Поднявшись с кресла, Дарлингтон подошел к столу и взял с полки книгу с достопримечательностями Нью-Йорка. В его движениях по-прежнему сквозила непринужденная уверенность, однако теперь в размашистых шагах чудилось что-то зловещее. Перед Алекс был демон, хищник.
