— Как был ублюдком, так и остался, ничем не гнушаешься. Почему Диана? Полно шлюх, которые лягут под тебя с большим удовольствием! Иль захотелось приличных девочек пометить собой? Потянуло на избранных? Ширпотреб не устраивает?!
— Может я влюбился. Не рассматривал такой вариант?
— Ты? — раздается истерический смех папы, я прикусываю губу, смахивая с уголков глаз лишнюю влагу. — Да я лучше пойду по миру с протянутой рукой, чем собственноручно уложу дочь к тебе в постель и поверю в твои чувства!
— Мы можем договориться, Денис. Я не буду тебя и твой бизнес трогать, а ты просто не будешь лезть к Диане со своей точкой зрения по поводу меня.
— Где подвох?
— Нигде.
— Я тебе не верю. Ты не тот человек, который внушает доверие на словах.
— Это твои проблемы, я тебя предупредил. Мне действительно нравится твоя дочь, — слышу, как отодвигается стул. Я отшатываюсь от двери. Во мне все еще бурлит гнев, перемешанный с досадой, обидой. Я злюсь, что так просто попалась на очарование этого человека, который оказывается всего лишь носит маску прекрасного принца передо мной. Все же не зря интуитивно чувствовала, держаться от него подальше.
Не успеваю уйти подальше от двери, как и спрятаться, потому что прятаться негде, выходит Адам. Словно впервые вижу его перед собой. Глаза смотрят жестко, решительно, с полным пониманием своего превосходства и с призывом отойти в сторону, иначе раздавит. Губы, которые приветливо мне улыбались, сейчас изогнуты в надменной улыбке. Встречаемся глазами, вновь он меня гипнотизирует, подавляет своей воле. Я даже не сразу понимаю, как он оказывается возле меня.
— Диана? — папин голос приводит меня в чувство, ярость с новой силой разгорается в груди. Я не смотрю в сторону, смотрю в черные глаза. Всегда считала себя уравновешенной, спокойной девушкой, которой чужды африканские страсти, но сейчас меня обуревает неконтролируемая ярость. Мне хочется вцепиться в Адама, расцарапать ему лицо, стереть это надменное выражение хозяина жизни. Доказать ему, что не все решается по его хотению.
— Вы самый ужасный человек, которого когда-либо я встречала! — дышать совсем трудно, гнев все еще душит меня. Но Адам дьявольски усмехается.
— Меньше пафоса, девочка, — нагибается в мою сторону, я отшатываюсь.
— Я вас ненавижу! — от чистого сердца выплевываю ему в лицо это признание. В одно мгновение мягкость в глазах сменяется арктическим холодом.
— Мне все равно, Диана. Ты можешь убегать, прятаться, но по итогу ты все равно будешь моей. Вопрос времени.
— Никогда! Никогда я не стану твоей! — отталкиваю мужчину от себя, он позволяет великодушно себя оттолкнуть, громко рассмеявшись над моей выходкой. Я и сама понимаю, что все действия против него, это жалкое трепыхание бабочки в паутине хищного паука. Разворачиваюсь и убегаю подальше от этого ужасного человека.
PRO Диана
Смотрю неподвижным взглядом перед собой. Сколько себя помню, я всегда была уравновешенной, рассудительной девушкой, никогда не доставляла ребенком своим родителям проблем. Что это было тогда в офисе у папы? Какая муха меня укусила? Почему меня так задели слова Адама, ведь в конце он же сказал, что нравлюсь? И все же мне с ним не по пути…
Темный салон машины освещается входящим звонком на мобильник. Я настороженно смотрю на дисплей и впервые за последние два часа радостно улыбаюсь.
— Привет, подружка! Как столица? Снега по сей день нет? — нарушает тишину вокруг меня веселый, энергичный голос моей лучшей подруги, которая однажды решила, что серость Москвы ее раздражает и удрала в солнечный Лос — Анжелес.
— Столица на месте. Снега нет. И тебе привет. Не спится?
— Бессонница. Не будем обо мне, давай о тебе, малышка! Рассказывай, как дела на личном фронте? Надеюсь, твои розовые фламинго разбежались по поводу Захара?
— Да, — из груди вырывается смешок. Марьяна верна себе в своей иронии. — Не прижились в условиях моей реальности, — вспоминаю Адама, его холодные глаза и предупреждение о том, что никуда не денусь.
— Кто бы сомневался. Как был соплей, так и остался.
— Ты его видела всего два раза.
— Мне этого хватило выше крыши. Ему надо что попроще, чем ты.
— Я слишком пресна и скучна?
— Ты слишком добрая, моя малышка. Я вчера тут ужинала с одним милым адвокатом из нашей конторы. Впервые за несколько месяцев.
— Дай угадаю. Он высокий, мускулистый, блондин, у него голубые глаза.
— Мои вкусы не меняются.
— Ты в этом плане предсказуема. Когда приедешь в гости?
— Через неделю. С концами.
— В смысле? — подаюсь вперед, опираясь на руль. — Что-то случилось?
— Мне предложили работу в Москве.
— Настолько хорошую, что ты решила солнечный Лос-Анжелес променять на серую Москву?
— Настолько оплаченную, что посчитав доходы и расходы в двух странах, пришла к выводу, что на Родине мне все же выгоднее быть.
— Мари, это отличная новость. Для меня, — подруга смеется на другом конце провода, заставляя меня шире улыбнуться. — Да, я эгоистка.
