— Именно, Диана, поэтому тебе следует выйти замуж. Он замужних не трогает, пунктик видимо в этой дурной голове все же присутствует.
— Я не выйду замуж за Захара, — твердо заявляю, вставая с дивана. — Думаю, что есть и другой вариант выйти из сложившейся ситуации.
— Нету! — чеканит папа. — Нету, Диана. Мои счета заблокированы, последние проекты аннулированы. Со мной отказываются работать, ссылаясь на какие-то туманные причины. Ты уже взрослая девочка, имеешь свое дело, прекрасно понимаешь, о чем я сейчас говорю. Брак с Макаровым позволит моему бизнесу обрести пошатнувшуюся твердость, все вернуть на свои места. И показать этому человеку, что не все ему подвластно.
— Ценой моей свободы? Ты серьезно? — недоверчиво смотрю на папу, неверующе тряся головой, пытаясь отогнать от себя услышанные слова. Немного неприятно, что тебя рассматривают, как разменную монету, но ожидаемо. Просто чего-то я думала, что все будет формально, не по-настоящему.
— Диана, все будет хорошо.
— Я не люблю его.
— Не всегда между супругами сразу возникает любовь. Главное, что ты знаешь Захара, он тебе симпатичен, вы прекрасно смотритесь вместе.
— Ты меня не слышишь, папа! — кричу на него, заставив повернуться ко мне. Прищуривается. — Не слышишь! — уже тише замечаю. — Я не выйду за него замуж! Он пытался меня изнасиловать, а Адам как раз меня спас от него.
— Что за бред ты несешь, дочка?
— Это было перед Новым годом. Я после этого поняла, что Захар, который был в моем воображении, Захар, который в реальности — это разные люди. Адам не позволил ему меня изнасиловать в ресторане.
— Не делай из этого человека благородного рыцаря! Он никогда им не был и не будет! Плебеем родился, плебеем и останется, не смотря на его банковские счета, — сколько же презрения в голосе, брезгливости в каждом слове. По нему даже видно, как его передергивает при разговоре об Адаме в положительном свете. И… ни одного плохого слова о Захаре. Даже нет и нотки возмущения от услышанной новости. Меня это напрягает, всматриваюсь в отца.
— Но факт — он и в Африке факт. Адам спас меня от изнасилования и отвез домой, ни разу не прикоснувшись ко мне, — о поцелуе благоразумно молчу. Это ведь я его тогда поцеловала, а не он меня. И о том, что между нами есть ощутимое притяжение, тоже лучше промолчать.
— Послушай меня, Диана, когда я тебя носил на шее, подкидывал вверх, этот человек уже был под прицелом правоохранительных органов. О нем можно много говорить, но хорошего мало.
— У каждого крупного бизнесмена за плечами есть темное прошлое. Белое пальто тебе не к лицу, — ему не нравится мое замечание, в глазах глухое раздражение и досада, что послушно не соглашаюсь с его решениями и доводами.
— Ресторан уже арендован и нас ждут гости.
— Меня в известность не ставили, и я не собираюсь никуда идти. У меня был жутко тяжелый день.
— Ты сейчас собираешься и едешь со мной! — командным тоном указывает папа, я вызывающе вскидываю подбородок. Полгода назад мне бы и в голову не пришло спорить, но сейчас я слишком истощена думами об Адаме, хоть и стараюсь не думать о нем. Мысли сами лезут со всех щелей, и какая-то мелочь может внезапно о нем напомнить. Бороться с самой собой — самое неблагодарное дело.
— Я устала, папа. Скажи, что приболела, — собираюсь пройти мимо него, но хватает меня чуть выше локтя и удерживает.
— Ты сейчас собираешься, едешь со мной, в противном случае, потащу в чем есть! Все договорено, Диана! — жесткое выражение лица немного смягчается, и он улыбается. — Это ради тебя, доченька. Только так можно оградить тебя от этого человека.
— Я скажу Захару, что никакой свадьбы не будет. Пусть все вокруг ждут приглашения на свадьбу, но ее не будет. Хорошо? — жду ответа, он слишком долго молчит, думает, вызывает тем самым нехорошие подозрения. — Ты хочешь сказать…
— Мы поговорим об этом завтра. Я тебе все расскажу, только давай ты сейчас начнешь собираться, — натянуто улыбается, подталкивает меня в сторону моей спальни. — Давай, Диана, не тяни время.
Иногда вредно быть послушной дочерью, но мама всегда говорила, что папа часто во многом прав. Он действительно редко ошибается в своих решениях. Может стоит ему и в этот раз довериться, как раньше? Вряд ли он желает мне плохого.
PRO Диана
Каждый выход в «свет», каждое мероприятие требует от меня много сил, которых в данный момент нет. Папа недовольно смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, молчит. Молчит, потому что я сказала, одно замечание, и я ухожу. Он знает, что именно так поступлю, ибо изображать «дуру-невесту» у меня нет ни настроения, ни желания. Я даже не ищу глазами своего жениха, мысленно желая ему провалиться сквозь землю за добровольное участие в этом фарсе. Именно фарс, представление, постановка — все ради того, чтобы Адам от меня отстал. Он бы все равно прекратил меня преследовать, добиваться, я лично не собираюсь сдаваться на его милость, пусть все внутри у меня и переворачивается от его присутствия.
