Его не должно быть здесь. Его не приглашали. О будущей свадьбе о прошедшем вечере он должен был узнать завтра. Кто-то из гостей сдал информацию. Я все же делаю несколько шагов вперед, ища поддержку во взгляде папы, но он смотрит поверх моей головы. Перевожу взгляд на Захара, тот сейчас совсем похож на мальчишку, жмется к своему отцу, но, увидев, что смотрю на него, нервно улыбается. Господи, да он никогда не защитит меня от Адама. Адам его прижмет кончиком своего ботинка, перешагнет и забудет.
Три ступеньки. Медленно поднимаюсь, задерживаю дыхание и поворачиваюсь лицом к публике. Все передо мной расплывается, как только встречаюсь с карими злыми глазами. Он поджимает губы, прислоняется к стене и демонстративно скрещивает руки на груди. Хочется тут же во всем сознаться, признаться в коварном замысле, пасть к ногам и умолять пощадить. Меня начинает потряхивать от его неконтролируемой ярости.
— Захар, мальчик мой, я с радостью вверяю тебе свою любимую дочь, — голос папы слегка дрожит, но он справляется с собой, улыбается. Удивительно, что гости не чувствуют нависшую угрозу. Деревянной походкой подходит ко мне Захар, берет мою руку, неловко надевает кольцо, поспешно чмокает в щеку и замирает рядом. Я вновь ищу глазами Адама, но его нет, словно привиделся. Натыкаюсь на серьезную Марьяну, она вопросительно изгибает бровь, как бы спрашивая: «Что за х?». Совсем не разбираю слов поздравлений, болванчиком качаю головой, не забывая улыбаться.
Мне нужно уединиться. Прийти в себя. На деле все оказалось не так просто, как думалось. У меня теперь нет уверенности, что Адам исчезнет с моего горизонта. Нет, теперь я четко понимаю, он прижмет меня, он добьется своего. Как он сказал? Вопрос только во времени. Рано или поздно я окажусь под ним.
— Мне нужно в туалет, — шепчу Марьяне, сильно сжимая ее ладонь. Подруга понимающе кивает головой, вдвоем мы уходим из зала.
— Кто этот мужчина? — задает конкретный вопрос без кокетства и ухмылкой. Марьяна кажется без слов понимает то, что увидела, теперь хочет немного уточнений.
— Это… Это тот, из-за которого весь этот фарс, — к счастью, в туалете никого нет. Я включаю воду, подставляю свои руки, потом прижимаю ладони к горящим щекам.
— Ну, если для тебя это фарс, я поверю, для твоего отца — это все серьезно.
— Я его предупредила, что не выйду замуж за Захара. Просто… Это не объяснить.
— Он тебя преследует? Это статья и можно привлечь.
— Нет, он предлагал встречаться. Просто мы с ним слишком разные. У нас большая разница в возрасте. Мы… — прикрываю глаза. Мы разные, но меня к нему тянет, как скрепку к магниту, а он одержим мною, безумен в своей жажде обладать мною. Точнее моим телом.
— Дыши, Ди, дыши, а то была бледной, теперь красная. Давай-ка, я тебя отвезу домой. Нужно только предупредить твоего папулю, — Марьяна выдергивает несколько бумажных полотенец, протягивает мне. Я не успеваю их даже поднести к лицу, распахивается дверь, вжимаюсь спиной в холодную стену. Обмираю от страха, встречаясь глазами с вошедшим человеком.
— Вышла, — тихо командует Адам, даже не смотрит в сторону Марьяны, но подруга сделана из другого теста, она никогда никого не слушала, если у нее было другое мнение.
— Простите, это вообще-то женский туалет! — упирает кулаки в бока, приняв агрессивную позу. За ее плечами пройдена школа самообороны, вряд ли она вырубит Адама одним движением руки, но исполнять его приказ не собирается. Его глазами медленно смещаются с моего лица на лицо подруги. Она вздрагивает, но берет себя в руки, прикусывает губу. Высшая степень напряжения.
— Вышла. И закрыла за собой дверь. Постоишь на страже, — одно движение черной брови, и подруга двигается с места на выход. Адам все же поворачивается за ней, сердце пропускает удар, как только закрывает дверь на щеколду.
— Адам… — выдыхаю его имя, рвя на мелкие кусочки полотенца. — Как ты здесь оказался? — боже, как из дешевой мелодрамы, но мой мозг ничего не может придумать, только паника охватывает с ног до головы. Смотрит жёстко мне в глаза, рассматривает не спеша мое лицо. Я в своей безмолвной истерии успеваю отметить, как ему идет чёрная рубашка. Он похож сейчас на тех самых мафиози, которых любит показывать Голливуд. Загадочный, притягательный и до дрожи в коленках опасный.
— Снимай трусы, — сокращает расстояние, вместе с воздухом я вдыхаю его парфюм.
— Что? — нервно переспрашиваю, облизывая губы. Его глаза алчно следят за моим языком. И чем больше он смотрит, тем больше и нервнее я их облизываю.
Хватает меня за шею, дергает на себя. Раньше он меня целовал. Сейчас просто насиловал мой рот, сминал губы, кусал их до металлического вкуса крови. Он на корню подавил мое сопротивление. Я думаю только обо одном: только бы не задушил. Слишком сильно сжимает шею, великодушно разрешая мне дышать.
