— Это правда, Адам. Думаю, на днях вы узнаете об этом из светских новостей, — меньше минуты проходит, прежде чем понимаю, не шутит. Говорит на полном серьезе. Руки сами по себе сжимаются в кулаки, внезапный гнев, подобно штормовому ветру, сметает на пути здравый смысл. Моргаю и вижу, что крепко сжимаю Диану за шею. Она с ужасом смотрит на меня, обхватив руками мои запястья, царапая ногтями, чтобы отпустил. Не опускаю, сильнее сжимаю ее горло.
— Послушай меня внимательно, солнышко. Я пока предупреждаю, не доводи дело до беды. Если ты выйдешь замуж, уже ночью станешь вдовой. Прикасаться к тебе могу только я. И трахать тебя тоже буду я. Поэтому пожалей своего женишка, даруй ему долгую жизнь, — ослабляю хватку, поднимаю ладонь к подбородку, очерчивая большим пальцем приоткрытую нижнюю губу. Голубые глаза широко распахнуты, и в глубине плескается страх. Нужно уйти. Сейчас же, пока у меня контроль еще в руках, ведь одна неосторожная фраза может повлечь за собой непредсказуемые последствия.
— Было приятно тебя увидеть, девочка, — шумно выдыхает, как только я встаю. Чувствую спиной ее испуганный взгляд, чувствую ее панику и молчаливую истерику. Беру пальто, оставляю Диану для размышлений. Очень надеюсь, что здравого смысла у девушки больше, чем импульсивности.
Значит Щербаков решил пристроить дочку в приличную семью. Конечно, куда ж мне до его требований и критерий. О них я помню. Не забывал.
PRO Диана
Бокал вина. Теплая ванна с пеной. И сон. Вот мои планы. Я дико устала. Нет, я адски устала. Это называется «уйти с головой от проблем реальности». Лина, наверное, мысленно крутит пальцем у виска от взятых заказов, а с Марьяной я никак не найду свободного часа, чтобы увидеться. Подруга приехала в родную страну, но московский ритм взял ее в оборот с первого дня, я сама создала вокруг себя вихрь неотложных дел. Не думать. Просто плыть по течению, а не получается, хочется против течения.
Вздыхаю. Как за три месяца жизнь может повернуться на сто восемьдесят градусов? Легко, нужно всего лишь встретить эгоцентричного мужчину, одержимого одной мысль: обладать тобой. И возникшее затишье с последней встречи ничего хорошего не предвещает, это на уровне интуиции. Такие так просто с дороги не уходят. Еще папа… Моя вторая головная боль. Все же мужчины создают проблемы и лишнюю головную боль, особенно те, которые привыкли держать руку на пульсе не только своей жизни, но и чужой. Это ведь он придумал сказать Адаму о свадьбе. Странно, что пока в разделах светских слухах об этом ни слова. Наверное, нужно утвердить кого-то на роль фиктивного жениха, сделать официальный "релиз" новости.
Если быть откровенной, идея с самого начала мне не понравилась, не планировала ее поддерживать. Просто… Просто, когда Адам появился у меня в студии с любимыми цветами, с ужином, — сердце екнуло, ноги подогнулись. Я готова была сдаться без боя, но сумела взять себя в руки, мне казалось, что Адам услышит мои аргументы, откажется от своей идеи завоевать меня. Пусть это шло в разрез с моими чувствами, мне хватало здравого смысла понять, что наши отношения изначально обречены. Он своим поведением в последний визит на корню убил все романтические мысли к нему. Мне до сих пор все еще кажется, что его пальцы крепко сжимают мою шею. И я не обольщаюсь, что он ушел навсегда.
— Где тебя носит? — раздается из темноты сердитый голос. Я испуганно роняю ключи на пол, судорожно ища выключатель. Я знаю этот голос, но страх первых секунд еще будоражит кровь. Щелкаю выключателем, свет освещает папу в дверном проеме гостиной.
— Ты меня напугал, — тихо замечаю, закрывая дверь. Наверное, решил навестить перед каким-то официальным вечером, на нем идеально сидит черный костюм-тройка. Поднимаю ключи и кладу их на комод.
— Ты выключила телефон.
— Он у меня просто сел, а зарядки с собой не оказалось.
— У тебя ровно час, чтобы собраться, — бросает через плечо, скрываясь в комнате. Я цепенею, но быстро прихожу в себя и иду за ним.
— Папа, я очень устала. У меня очень напряженный период перед восьмым мартом. Я хочу сейчас просто расслабиться, никуда не ехать. Может сегодня без меня? — рассматриваю широкую спину отца, на фоне окна он смотрится очень эпично, как на постере какой-нибудь загадочной мелодрамы.
— Будет странно, если на вечере, по случаю обручения моей дочери, я буду без тебя.
— Это очередная пыль в глаза для Адама? И кто согласился сыграть роль «жениха»? — снимаю пиджак, вешаю его на стул, сама просто падаю на диван. Папа недовольно косится.
— Андрей рад стать родственником.
— Захар в курсе о фиктивности?
— Это по-настоящему, Диана.
— Но… — резко выпрямляюсь, хмурюсь. — Мы об этом не договаривались. Я не хочу замуж.
— Вообще?
— Я выйду замуж, но позже. И это вряд ли будет Захар. Извини, пап, но влюбленность прошла, а при близком общении я поняла, что мы с ним разные.
— То есть с Тайсумом ты на одной волне?
— А причем тут Адам? Ведь мы сейчас говорим о том, чтобы он перестал меня преследовать.
