— Мне тоже понравился этот незапланированный отдых, но действительно надо возвращаться, — хмурится, задумывается, наверное, о делах. Я переворачиваюсь на бок, подпираю голову ладонью, смотрю на Адама.
— Может запланируем на майские куда-нибудь поехать? Я бы с удовольствием полетела в Италию.
— Посмотрим, я пока смутно представляю, какие у меня дела в этом месяце. Думаю, два-три дня смогу выделить, — улыбается, смотрит на меня ласковым взглядом, от которого в груди становится очень горячо.
— Тебе стоит почаще отдыхать. Наверное, это первый отдых за долгое время.
— Точнее за пять лет, — усмехается, устремляет глаза в потолок. Я настораживаюсь, моментально уловив смену его настроения. Теперь нужно быть очень осторожной, я вновь стою перед какой-то стеной-преградой, через которую не могу перелезть.
— Да? Почему? Нет заместителей? Папа старался выделять свободное время для себя и семьи, правда, когда умерла мама, работа стала антистрессовой таблеткой.
— Кто бы мог подумать, что у нас с ним один метод от депрессии, — прикрывает глаза, у рта появляется жесткая складочка. Я минуту думаю и спрашиваю:
— Ты пять лет назад кого-то потерял?
Пауза затягивается, понимаю, что не ответит, но вывод сделала. Что-то пять лет назад у него случилось в жизни. Что-то личное, трагичное. Может поэтому он такой закрытый, внешне холодный и равнодушный.
— Мы можем опоздать на ужин, — стараюсь максимально бодро и весело говорить, вскакивая с кровати. — Нужно собираться!
Адам открывает глаза, его взгляд задумчиво устремляется на меня, я даже на мгновение замираю, ожидая, что все же ответит на вопрос. Прикусывает зубами нижнюю губу, встречаемся глазами, кивает головой, мимолетно улыбнувшись.
— Да, ты права, — соглашается, но мыслями явно не здесь. Я с замиранием сердца наблюдаю за ним, терпеливо все равно жду доверчивого ответа, но Адам подходит к шкафу и достает одежду. Ладно, попробуем откровенно поговорить дома.
PRO Диана
— До вечера? — смотрю на Адама, он поднимает на меня глаза, держа перед собой планшет. Как и предполагала, стоило ему вернуться в Москву, как дела полностью его захватили в свои крепкие объятия. Вчера он меня подвез до работы, а вечером уже забирал Иван, сам Адам проводил какое-то внеплановое совещание.
— Думаю, что сегодня нам удастся пересечься, если ничего срочного не нарисуется на горизонте.
— Ты себя совсем не бережешь, — нагибаюсь в его сторону, чмокаю в небритую щеку, одобрительно моргает.
— До вечера, — ловит мою руку, подносит к губам, целует пальцы. Эти милые жесты так уместны между влюбленной парой органично влились в нашу жизнь, не вызывают чувство раздражения. Наш совместный отдых нас сблизил что ли, вроде со стороны ничего не изменилось, а все же взгляды, прикосновения, молчание уже другие.
— Пока, — не успеваю открыть дверку, так как Иван уже распахивает ее и подает мне руку. — Спасибо, — благодарю мужчину. Я не оглядываюсь, но знаю, что Адам смотрит мне в спину до последнего, слишком жарко вдоль позвоночника, этот жар может возникнуть только от его пристального взгляда.
— Я смотрю ты уже обжилась в золотой клетке, — Лина выразительно смотрит в сторону витрины, я снимаю пальто, как бы невзначай становлюсь боком. Машина трогается с места и скрывается.
— Пусть со стороны и выглядит это клеткой, по факту все не так. Мне кофе сделаешь?
— Ого, кажется ветер сменил направление. Кто-то совсем недавно фырчал на сложившиеся обстоятельства.
— Бывает, что первичное впечатление ошибочно. Адам не такой плохой, как кажется.
— И какой он? — Лина направляется в сторону кухонной зоны, я иду следом за ней. Задумчиво сажусь на барный стул, смотрю перед собой.
— Он умен. У него четкие понятия кто и чем должен заниматься. Он знает, чего хочет и целенаправленно идет к своей цели, возможно, используя не совсем правильные методы, — тут я вспоминаю о себе, о его желании обладать мною, и как он этого добился.
— Ставлю пять тысяч, что через полгода ты будешь ему петь влюбленные дифирамбы. Солнце, он тебя хорошо обработал, что ты забыла, как он появился в твоей жизни.
— Как? Обычно, — улыбаюсь, принимая из рук подруги кружку кофе с молоком. — Нет, о любви нет смысла говорить, не представляю Адама в роли мужа, отца. Эти роли не для его широких плеч. Но согласись, он притягательный.
— Настолько притягательный, что у меня от страха пот в три ручья течет рядом с ним. Не представляю, как ты с ним спишь, — зеленые глаза уже горят любопытством, качаю головой. Обсуждать интимную сторону моих и Адама отношений с подругой и вообще нашу с ним жизнь, самое не благодарное дело. Это все касается двоих.
— Я надеюсь, что ты уже закончила представлять, как будет выглядеть фотозона на свадьбе Ершковых, — встаю из-за барного стола, Лина недовольно сопит, сверлит меня досадливым взглядом, что я не делюсь личными подробностями.
