— Я не вещь! — шиплю сквозь зубы, сверкнув глазами. Разочарованно смотрю на мужественное лицо, удивляясь, откуда во мне возникла симпатия к этому человеку, когда он в любой ситуации верен себе. Деспотичный тиран, думающий, что все, что хочет, может взять и владеть на свое усмотрение. Очарование совместного отдыха меркнет перед реальностью. Неприглядной реальностью. Я вспоминаю наш уговор.
— Побыстрее бы прошли эти месяцы, и я бы забыла о твоем существовании, о твоем присутствие в моей жизни! — хватаю пальто с вешалки, на ходу его одеваю.
— Диана! — окрикивает Адам, я не вижу ничего перед собой от слез. Не плакать! Не стоит ему видеть слезы! Не достоин! Обхватываю руками себя за плечи, выскакиваю из студии, торопливо иду по тротуару к перекрестку. Слезы текут по щекам, мне трудно дышать, словно все что вокруг меня придавливает. Я не торможу на пешеходном переходе, не смотрю по сторонам. Я полностью в своих мыслях.
— Диана! — не сдерживаюсь, оборачиваюсь. Со стороны слышатся гудки, мне кажется, что до проезжей части далеко, пару метров всего лишь. Адам бледнее на глазах, смотрит куда-то вправо, потом на меня, бежит в мою сторону. Я как статуя, не двигаюсь. Хватает меня больно за предплечья, дергает на себя, чувствую, как за спиной шевелится воздух и явно не от ветра.
Он с беспокойством рассматривает мое лицо, обхватывает ладонями, утыкается лбом в лоб. Я его не трогаю, но напряжение, исходившего от его тела, физически ощутимо. Краем сознания отмечаю, что его потряхивает, в то время, как я нахожусь в вакууме чувств. Крепко прижимает к груди, потом отстраняется, гладит по лицу, перебирает волосы, вновь обнимает. И это длится больше минуты. Он постоянно меня ощупывает, убеждается что ли в моей целостности.
— Пойдем, — тихо произносит, не выпускает меня ни на секунду из своих руку, переплетает наши пальцы, стискивает их. Я морщусь от боли, но молчу. Постепенно до меня начинает доходит, что произошло только что. И не понимаю, как могла так безрассудно выскочить на дорогу, не убедившись в ее безопасности. Если бы не Адам…
— Спасибо, — это единственное на что я была способна в данную минуту. Он понимающе кивает головой, подносит мою руку и целует костяшки. В его глазах мелькает облегчение и что-то еще, но вот это «что-то» так быстро прячется в глубине взгляда, что бесполезно думать о его значение. И я не думаю.
PRO Адам
В самых критических ситуациях я всегда умел брать себя в руки и не поддаваться истерике. Просто ставил блоки на любую панику, соплю и причитания. Потом…потом меня отпускало, и я нажирался в хлам, держа трясущимися руками стакан с алкоголем.
Пристально, предельно внимательно слежу за каждой мимикой врача, стараясь максимально точно угадать смысл его нахмуренных бровей. Андрей Петрович хороший врач, я ему доверяю, со мной он более десяти лет. Именно ему позвонил, как только вернулся с Дианой домой. Ее молчание, ее пустой взгляд и бледность — не нравится совсем. Словно ее подкосили. Она и сейчас смотрит на нас без тревоги, без волнения, ощущение, что ей все равно, что вокруг происходит. Я еще не анализировал произошедшее, не раскладывал по полочкам свои чувства, но то, что они внезапно поменяли смысл, понял.
— Что это? — довольно резко спрашиваю у Андрея Петровича, увидев в его руках шприц и ампулу.
— Успокоительное с снотворным. Девушке нужно хорошенько выспаться, — вдвоем смотрим на Диану, она отводит глаза в сторону. Раздраженно провожу ладонью по волосам, крепко сжимая челюсть. Хочется схватить ее и хорошенько тряхнуть, тряхнуть так сильно, чтобы вывести из этого овощного состояния.
Укол в вену, пластырь на сгиб руки. Нас оставляют одних. Подхожу к кровати, ласково провожу ладонью по волосам. Устало поднимает на меня глаза, пытается даже улыбнуться.
— Все нормально, Адам. Я скоро приду в себя, не беспокойся. Хороший сон залог бодрости и здоровья.
— Отдыхай, моя радость, — улыбаюсь, слегка приподняв уголки губ. Диана смотрит на меня немигающим взглядом, улыбается в ответ. Услышала слова, они осознанно сказаны, не порыв. Еще раз провожу рукой по волосам, нагибаюсь, целую в лоб. Заботливо поправляю одеяло, оставляю ее в спальне. Выйдя из комнаты, встречаюсь глазами с Андреем Петровичем.
— Поговорим в кабинете, — киваю в сторону лестницы, врач послушно следует в указанном направлении. Внизу нас поджидает Зина, увидев меня, разворачивается в сторону кухни.
В кабинете привычная прохлада, Андрей Петрович передергивает плечами, Зина тут же заходит с подносом, ставит его на журнальный столик. Пока она наливает кофе, я сажусь за письменный стол, для вида беру телефон в руки.
— Очень вкусный кофе, — хвалит врач напиток после первого глотка, как только дверь кабинета закрылась.
— Турецкий, — поднимаю глаза на пожилого мужчину, терпеливо жду начало разговора. Он моментально все понимает, в два глотка допивает кофе, прочищает горло.
