– Они не растут. Они стоят на бетоне. Просто ветром принесло землю, выросла трава… – пускается в разъяснения Жиль, но племянница перебивает его:
– А что это под крыльями висит? Подожди… Я знаю, как это называется! Это самолёт! На нём летал месье из сказки про Маленького Принца!
Жиль силится вспомнить, слышал ли он что-то про самолёты, спускает девочку с рук. Амелия продолжает вещать:
– Месье был военным лётчиком, вот! И он не умел рисовать барашка, поэтому нарисовал ящик.
«Самолёт. Военный лётчик… Вот оно. Это военные самолёты. На них оружие. Это то, что сбрасывали на города, чтобы они горели…»
– Пойдём, – сурово прерывает Жиль рассказ девочки и тянет её за собой.
– Почему? – куксится она. – Ты же хотел идти смотреть! Жиль! Давай потрогаем самолёт, ну дава-ай!
Мальчишка останавливается, присаживается перед Амелией на корточки и очень строго говорит:
– Это – не игрушки. На самолётах перевозили оружие, которое уничтожало людей и выжигало целые города. Хочешь потрогать, да?
Малышка испуганно качает головой.
– Оно бахнет, да?
– Может, и не бахнет. Но лучше не трогать. Ты только Акеми не говори. Не будем её пугать, пусть любуется со стороны.
Акеми уже ждёт их. Щурится, глядя из-под ладони против солнечного света. Обнимает Жиля, когда тот подходит.
– Почему босиком? – строго спрашивает она.
– Чтобы ты спросила, – улыбается мальчишка. – Я просто вышел ополоснуться, не увидел тебя и пошёл искать. Как есть. Вот так вот.
– А ещё они с Гайтаном подрались! – встревает Амелия, хватая Жиля за левую руку, Акеми за правую.
Всю дорогу до аббатства мальчишка объясняет, что это была не драка, а просто так мужчины развлекаются. Акеми и Амелия скептически угукают, Жиль теряется, пытается закрыть тему, но коварные девчата не унимаются:
– Фу, нехорошо драться! Такой маленький, а большого обижаешь, сты-ы-ыдно!
– Да что я-то? Он словами начал…
У ворот их встречает разгневанная Сорси:
– Гуляют они! А мы тут вещи пакуем, завтрак делаем! А они гуляют! Марш доедать то, что осталось!
Амелия гордо задирает нос, упирает кулачки в бока – как делает обычно сама Сорси – и заявляет:
– Зато мы подглядывали за самолётами, вот! Там их так много, что можно целый день смотреть!
После завтрака, пока все собираются, Амелия таскается за Фортеном и требует историй про самолёты.
– А как они летали? На волшебстве? Что – как электромобили, на технологии? А что такое «горючее»? – сыплет вопросами девочка. – А быстро летали? И их было много-много? Разных?! О-ой… И не все для войны, да?
Жиль и Акеми невольно прислушиваются к разъяснениям библиотекаря, складывают вещи посреди двора и присаживаются рядом. Новая информация кажется им невероятной. Чтобы какая-то горючая вода поднимала в воздух громадины весом в половину многоэтажки и те летели так быстро, что от Азиля до Кале донесли бы их за полчаса…
– Кажется, месье Фортен перегрелся, – обеспокоенно толкает локтем в бок девушку Жиль. – Ты вообще веришь, что такое возможно? Ну… было возможно.
– Верю, – отвечает Акеми, глядя на облако, уплывающее за башню аббатства. – Знаешь… Когда я пришла туда, где стоят самолёты, я вдруг подумала о том, что мы совсем ничего не знаем о прежнем мире. А он был огромным. Азиль теперь кажется таким крохотным… как то пятнышко, которое обозначает его на картах. Месье Фортен разрешил мне посмотреть его книгу, где схемы дорог. Жиль… там столько всего по всем четырём сторонам нашего пути, что не хватит и жизни, чтобы увидеть! Эти старинные дома, города, которые мы проезжаем, реки, холмы, горы, мёртвый лес, самолёты… Это всё – маленькая часть громадного целого!
Жиль пытается себе представить нечто большее, чем они уже проехали и увидели, и ему вдруг становится жутко. Он трясёт головой, морщится:
– Нет, лучше не думать об этом. От таких мыслей хочется лечь на землю и глаза зажмурить.
– Почему? – удивляется Акеми.
– Потому что над нами ещё небо. Оно больше громадного мира.
Девушка обнимает его, прижимается к нагретому солнцем плечу щекой.
– А это здорово. Я тебе ещё скажу, пока нас не разогнали. Когда мы покинули Азиль, я… я не знала, зачем мне всё это. Как будто меня выставили из дома. А потом я стала смотреть вокруг. И поняла, что я, ненужная, презираемая, стала богаче всех, кто остался в Азиле. У них нет этого громадного мира. Они не видели ничего из того, что видела я, о чём теперь знаю не по легендам. И для меня изгнание стало свободой.
Она умолкает, касается губами щеки Жиля.
– Свобода и ты – это счастье. И больше ничего не нужно. Всё так просто.
– Акеми! Жиль! – зовёт их отец Ксавье. – Поторопитесь! К обеду мы должны быть в Париже!
Они тут же подхватывают рюкзаки, канистры с питьевой водой и котомки и почти бегом спешат к воротам. Амелия напоследок подбегает к колодцу во дворе, приподнимает край крышки и вопит в тёмный провал:
– Мы едем в столи-ицу! Йа-а-а-а-а-а!!!
Колёса дрезин постукивают по рельсам в унисон друг другу. Вот уже почти полчаса, как они продвигаются по Парижу, переключая стрелки, поглядывая по сторонам. Дрезины едут медленно, всех разморила летняя жара.
