– Как ты попала в Америку?
Ик.
– Только не говори, что вышла замуж за одного из тех неудачников с твоих сборищ.
Всхлип.
– Все-таки вышла. Поверить не могу. – Дэвид вздохнул. – Разве я тебя не предупреждал, что все они жалкие идиоты, раз не способны найти себе жену в родной стране? Что же ты меня не послушала?
И тут я заревела. И ревела, и ревела. Какое же ж облегчение, когда кто-то знает про тебя правду. Нет слов. Хоть капелька сочувствия из телефона, и я бы просто насмерть утонула. Но вместо этого Дэвид совершенно правильно притворился, будто все пучочком и я вовсе не исхожу на рев на том конце провода. Он заговорил об Одессе: погода (идеальная, разумеется, это же Одесса), опера, которую давали накануне, новые памятники на центральных улицах. Долгое перечисление и монотонный звук его голоса успокоили меня, и я наконец-то сумела членораздельно вякнуть в ответ:
– Ни в одном городе мира нет столько памятников, как в Одессе.
– Знаю, – подхватил он. – Ты мне это сто раз повторяла. А еще, что Одесский оперный театр – самый прекрасный в мире после Сиднейского и Тимбуктунского.
Я засмеялась.
– А почему не повторить? Мы, одесситы, гордимся своим городом.
Слова за Одессу вылетали сами собой. Было немножко стыдно, что Дэвид знает про меня самое поганое, но как же ж хорошо, что не нужно ничего объяснять. Об своей жизни он тоже ничего не рассказывал. Пока выкладывал городские новости, мои слезы высохли и я впервые за три месяца почувствовала себя почти счастливой. И достаточно ожила, чтобы поинтересоваться:
– Как ты нашел этот номер?
– А ты как думаешь? Украл, конечно.
Я улыбнулась. Дэвид и вправду заделался натуральным одесситом.
– Я надеялся, что рано или поздно бабушка тебе позвонит. И месяцами выкрадывал ее телефонные счета. И в конце концов она действительно позвонила. – Судя по голосу, он гордился своей оборотистостью.
– Я рада, что ты не сдался за все эти месяцы.
– Был момент, когда я чуть не опустил руки. Чувствуешь себя полным идиотом, пока слоняешься по чужому подъезду, поджидая почтальоншу и избегая любопытных жильцов, а потом ковыряешь замок почтового ящика перочинным ножом. Но когда ты мне позвонила и назвала по имени, я решил не сдаваться, так как понял, что тебе сильно нужен друг.
– Сильнее, чем когда-либо.
– Никто здесь не понятия не имеет, где ты. Почему ты никому не сказала, что уезжаешь навсегда? Почему не написала той же Валентине или какой-нибудь подруге?
– Ну... Не знаю, почему я ото всех держала свои планы в тайне. Наверное, боялась сглазить.
– Ох уж мне эти ваши одесские суеверия.
– Мы по-другому не можем.
– У тебя такой несчастный голос. Могу я что-нибудь для тебя сделать?
Я вздохнула.
– Неужели ты действительно слышишь по голосу, что я несчастна? – Погано, что мой голос меня выдает, что Дэвид улавливает, насколько мне плохо.
– Только потому, что я тебя изучил. Разве твоя бабушка ничего такого тебе не говорила?
– Нет, но я все от нее скрываю.
– Что за «все» ты от нее скрываешь?
– С Витой и Верой нужно не стесняться за себя постоять. Скажи это своей новой помощнице. Когда они станут наезжать, пусть прикрикнет при свидетелях, мол, эта парочка просто-напросто ошибка природы с одной извилиной на двоих. Если она их на людях как следует обхамит, эти стервы отступятся.
– Что ты скрываешь?
– Пригрози какому-нибудь конкретному таможеннику. Возьми его визитку. А потом скажи, что если фирма станет на него часто жаловаться, то его уволят. И напомни ему, что есть длинная очередь из желающих занять его тепленькое местечко при малейшей возможности.
– Что ты скрываешь?!
– Скажи Владу, что ты не в состоянии сосредоточиться на зарабатывании денег и управлении бизнесом, пока он дышит тебе в затылок. Пусть оставит тебя в покое, а не то понесет убытки.
– Так и будешь отмалчиваться?
– Не заставляй меня об этом говорить, пожалуйста, – прошептала я. – Вообрази самое плохое, и не слишком ошибешься.
– Почему ты не позволяешь мне тебе помочь?
Я промолчала.
– Скажи, что сделать, и я это сделаю, – хрипло выпалил он. – Скажи, в чем ты нуждаешься, и я это достану. Ты же знаешь, для тебя я готов на все.
Я закрыла глаза. Дико хотелось, чтобы мне помогли. Я отчаянно нуждалась в помощи. Но не хотела залезать в новые долги.
– Мне пора идти.
Рука понесла трубку от уха.
– Погоди! – вскричал Дэвид. – Владлен все еще спрашивает о тебе. Он постоянно здесь крутится. Думает, что мне известно, где ты. Уже перерыл всю Одессу и даже весь Киев. Я слышал, что он нанял кого-то следить за твоей бабушкой. Подкинь ему хотя бы намек.
