Я начала подолгу принимать ванну, пока Тристан ошивался дома. Просто дико хотелось от него запереться. Я выключала свет и сидела в воде, пока не остынет. Читала про себя стихи Ахматовой, составляла списки покупок, считала пустые дни – все что угодно, лишь бы не думать о неотвратимом и неизбежном. Раньше я всегда представляла развод где-то так: супруги сидят за кухонным столом напротив друг друга и, пусть напряженно, но совместно принимают нелегкое решение. Теперь-то до меня дошло, что эта картинка такая же наивная, как детские представления о зачатии ребенка. Папа крепко обнимает маму, и у нее в животике начинает расти малыш. Никакого напряга, никаких трудностей.
– Дорогая, что сегодня на ужин? – позвал Тристан.
Теперь-то до меня дошло: один человек из пары узнает о грядущем разводе первым. И это ужасно.
Я забыла вещи в сушилке. Когда же наконец достала, от них пахло плесенью. Мне не хотелось встречаться с друзьями. Не хотелось болтать с бабулей. На улице светило солнце, а в моем сердце царил мрак. Хотелось спрятаться под водой.
Ужасно осознавать, переступая порог, что скоро все непоправимо изменится и покуда об этом знаешь только ты. Что твой дом на самом деле больше не твой. Что ты нарушишь клятву, данную в присутствии друзей перед лицом Бога. Что ты разобьешь мужу сердце.
Куда легче, когда бросают тебя. Можно невиновато плакать и сетовать: «Почему ты ушел? Что я сделала не так? Почему ты больше меня не любишь?» Решение принято за тебя. Поначалу больно, но бремя вины не на твоих плечах. Не ты за все в ответе. Не ты разводишься. Это с тобой разводятся.
– Собираешься что-то приготовить?
Я думала, что если ум колеблется, то хотя бы душе должно быть ясно, что развод – это самое правильное решение. Но не в моем случае. Всякий раз, когда я решалась на разрыв, внутренний голос шептал: «Ты перед ним в долгу, дай ему время, он станет чудесным отцом, он может измениться, ты можешь измениться; терпи, а то вдруг уйдешь и окажешься безо всего одна на улице?" Больше всего одесситы боятся перемен, потому как научены, что жизнь переменяется только к худшему.
Тристан с такою лаской говорит о наших будущих детях. И очень любит детей Молли: катает на спине Фарли, помогает Эшли с домашними заданиями по математике, ходит на все футбольные матчи Питера, где кричит громче всех. Из него получится хороший отец.
Семья. Разве не этого я хотела? Стабильность. Дом. В Америке. Как так вышло, что я получила все, о чем мечтала, но счастья не имею?
– Почему в холодильнике пусто? Ты что, не ходила в магазин? Опять придется пиццу заказывать. Черт!
В пучине моей души одновременно штормили страх, восторг, печаль, усталость и счастье и склоняли меня во все стороны. Да. Нет. Может быть. Скорее всего. Нереально. Развестись или не развестись, вот в чем вопрос. И простого ответа на него не существует.
– Половина с сыром для тебя, половина с мясом для меня, годится?
Ужасно, что я заставила бабулю так шибко волноваться. Просто, когда я не знала, что делать, то, как правило, не делала ничего.
