Ох уж этот неподражаемый одесский шарм! С годами только крепчает. Бабуле уже за шестьдесят перевалило, а она все туда же! Какая же ж молодец! И хотя она не стала мне расписывать, что же ответила своему ухажеру, я все равно восхитилась ее бравадой. Возможно, это из-за Бориса Михайловича она пропускала мимо ушей мои просьбы навестить меня в Америке. Неужели бабуля повстречала-таки любовь на старости лет? Тут же спросился вопрос: а вдруг она давно его любит, но из-за меня не давала чувствам воли?
Страсть как хотелось позвонить, но я не настолько далеко ушла от жизни, чтобы не понимать, что бабуля не расколется. Из ее ровных строк русским по белому было не разобрать, по-настоящему она сердится на Бориса Михайловича или понарошку. От одессита и лицом к лицу почти невозможно добиться прямого ответа. А уж бумага все стерпит, так говорят в Одессе. Письмо и соврет – не покраснеет.
Ясен пень, я не имела права злиться на бабулину скрытность – как-никак, и сама-то не все подчистую ей выкладывала. Чтобы да, так нет, бывают секреты, которыми не поделишься с бабушкой, которые можно доверить только настоящему другу.
* * * * *
– Он заявил, что покончит с собой, если я уйду, – расписала я свою ситуацию Дэвиду, когда тот в очередной раз позвонил.
– Хорошо. Ты избавишься от него и унаследуешь дом.
– Ты ужасный человек, – по-доброму оценила я его участие.
– Может, я и ужасный. Но сроду не грозил самоубийством, чтобы удержать женщину. В любом случае типы вроде него никогда не лишают себя жизни. Твой муж просто жалок и добивается от тебя внимания. Так и вижу, как он демонстративно пилит себе запястье краем бумажного листа.
Я рассмеялась.
– Тебе, Дарья, не место рядом с таким как он...
Фраза повисла в воздухе, и у меня внезапно перехватило дыхание. Жутко хотелось услышать окончание.
– Так рядом с кем же тогда мое место?
– Прежде всего с тем, кто не слабее тебя.
Я обратно ждала продолжения, но Дэвид тянул паузу. Так мы и сидели в задумчивости, каждый на своем конце линии.
– Как поживает Ольга? – спросила я, нарушив тишину.
– Понятия не имею, – сухо ответил он.
– Что случилось?
– Я теперь лучше понимаю по-русски и однажды расслышал, как она в телефонном разговоре назвала меня старым грязным евреем.
– И что тебя больше всего обидело?
– Я вовсе не старый!
– Прости, – вздохнула я, давая понять, что эта беда не стала для меня неожиданностью.
– Ты знала?
– Узнала уже после того, как вы стали встречаться. Только тогда Ольга прекратила скрывать от меня свои истинные чувства.
– Могла бы и намекнуть.
– Ты бы мне не поверил.
– Возможно, – согласился Дэвид. – Что собираешься делать?
– Понятия не имею.
– У той Дарьи, которую я знал, всегда имелся запасной план. Она всегда все продумывала на три шага вперед. Как бы она сейчас поступила?
– Сейчас все иначе. Я в Америке и как-никак замужем за Тристаном. К счастью или к сожалению.
– Америка к счастью, а Тристан к сожалению, так что ли?
Я ничего не ответила.
– Тогда оставайся. Оставайся в Америке, но уходи от него.
– Он изрядно потратился, чтобы перевезти меня сюда.
– Ну так выпиши ему чек, когда разведешься.
