– Я тут осознала, что превращаюсь в развалину и даже впадаю в депрессию. Мы с Тоби ходим к семейному психологу. Он стал больше делать по дому, а я стала больше заниматься собой. Так что, городская девушка, я собираюсь приезжать к тебе в гости.
– Ура, ура!
– Это твой мир, – она указала на город за окном. – Ты верно поступила, что уехала от Тристана. Ты очень храбрая. Я тобой горжусь.
– Спасибо. – Я положила две ложки малинового варенья в свой чай и энергично размешала, собираясь с духом на главный вопрос. – Как думаешь, он будет меня искать?
– Нет. У него сейчас, похоже, другие заботы... – Выдержав долгую паузу, Молли добавила: – Мне следовало тебе сразу все рассказать, но он взял с нас клятву держать язык за зубами. Так вот, ты не первая, кого он сюда привез.
– Прости, – вздохнула она. – Однажды я чуть не проболталась, но он помешал... Надо было мне действовать решительнее. Ее звали Лена. Она продержалась еще меньше тебя.
Я открыла рот, но не издала ни звука.
– Пожалуйста, не злись.
– Я не злюсь.
– Ты как? В норме? – спросила Молли.
Я кивнула.
– Откуда она была?
– Из Санкт-Петербурга.
– И сколько продержалась?
– Три месяца.
– Он ездил туда?
– Да, посетил там несколько «соушлов», как он это называл.
– А мне говорил, что хотел поехать, но струсил в последний момент. Кругом врал! Говорил, что он учитель. Говорил, что никогда не был в России. Я повела себя как наивная дурочка!
– Не вини себя, дорогая.
– А кого же еще мне винить? Я должна была смотреть внимательнее, должна была догадаться, что он темнит. А хуже всего то, что моя жизнь находится в его руках...
– О чем ты? – не поняла Молли.
– Женщина из заграницы вроде меня должна два года прожить в браке с американцем вроде него, чтобы получить здесь вид на жительство. Если я не выполню это условие, Тристану всего-то и надо, что заявить на меня в иммиграционную службу. Там рассудят, что я вышла замуж ради грин-карты, и меня депортируют.
– Какой ужас! Никого нельзя принуждать оставаться в браке... – в голос Молли закралась печаль.
– Закон суров, но это закон, – поспешно сказала я. Только жалости мне не хватало. Одесситы даже при плохой игре стараются сохранять хорошую мину. – Как думаешь, он на меня донесет?
– Не знаю. – Она закусила губу.
– О Господи! – Я прижала руку к груди. Кольца там уже не было, но ему на смену пришло нечто другое, несравнимо более ценное. Я опустила руку пониже – к животу.
– Не расстраивайся. Кто угодно сможет понять, что... Я не хочу сказать, что ты для него слишком хороша. Но все мы прекрасно видели, что ты не его поля ягода. Он единственный этого не замечал.
– Ох, Молли. Я отчасти виню себя за то, что ушла от Тристана. Глупо, да?
– Нет, дорогая. Но не стоит за него беспокоиться. Правда, когда ты сбежала, он почти неделю не просыхал, совсем как тогда, когда ушла Лена. Но теперь у него все снова наладилось. Не поверишь, но он уже ищет новую невесту. На этот раз хочет попытать счастья с филиппинкой, мол, по слухам, они гораздо покладистее европеек.
Я расхохоталась и никак не могла успокоиться. Одесситы способны посмеяться над чем угодно.
Молли последовала моему примеру.
– Это довольно забавно, – признала она, а потом всхлипнула. – Надеюсь, ты на меня не сердишься.
У меня на глаза тоже навернулись слезы.
– Я не сержусь, честное слово. Ты была мне очень хорошим другом. Никогда не забуду всего, что ты для меня сделала. Девичник, что ты организовала. Букет для моей свадьбы. Только из-за тебя, Серенити и Анны я так долго с ним продержалась. Благодаря вам я влюбилась в Америку. Ваша дружба стала лучшей частью моего путешествия. Надеюсь, мы останемся подругами, и ты будешь приезжать ко мне в гости.
Молли кивнула.
– Разве я только что не пригрозила тебе своими набегами? Ты уверена, что не злишься на меня?
– Не злюсь. У меня после твоих слов от души отлегло.
Кроме шуток. Эта глава моей жизни закончилась, пришла пора целиком сосредоточиться на будущем.
Теперь я была свободна и могла в свое удовольствие часами терендеть по телефону с бабулей и Джейн, могла есть картошку, жареную на масле, по три раза на дню и носить черное, когда захочу. Я написала Анне и Серенити. Напекла блинов и угостила соседей, а те в свою очередь пригласили меня на поздний завтрак. Записалась в книжный клуб и попросила сослуживицу, которая каждый понедельник приносила булочки с корицей, научить меня печь. По воскресеньям мы трудились на ее кухне, осваивая всё новые и новые рецепты, и я с удовольствием постигала эту науку. Я вила свое гнездо, вплетая в него веточку за веточкой.
По совету Дэвида я проконсультировалась с юристами нашей компании, объяснив им свое положение, и они заверили, что смогут помочь мне получить рабочую визу, а затем и вид на жительство. А еще рассказали, что в Калифорнии существует такая удивительная штука, как алименты. Услышав об этом феномене, я задумалась, а сколько еще полезных тайн от меня, иностранки, сокрыто. Сколько среди здесь дается даром такого, что можно взять деньгами. «Права, права! – сказала как-то Оксана. – Разве у нас есть права?» Я решила вникнуть в этот вопрос.
