Я ожидала увидеть на его лице мерзкое выражение, которое часто наблюдала в первые дни после того, как он на меня набросился, но мистер Хэрмон смотрел спокойно и даже добродушно. Похоже, мне обратно подфартило. Не хотелось иметь его во врагах. Только через него у меня получалось переписываться с Уиллом и Джейн и копить деньги на квартиру в центре. Хотя промежду нами с шефом по-прежнему случались напряженные моменты, наше кружение по офису стало больше напоминать танец, а не сшибку, и мы довольно успешно трудились в четыре руки. Сдается мне, мистер Хэрмон считал себя добрым боссом, поскольку изредка хвалил мою работу и по пятницам отпускал меня домой пораньше. Как будто это не он преследовал меня целый год и ревновал ко всем мужчинам, смотревшим на меня или, пуще того, заговаривавшим со мной. Как будто это не он пытался меня изнасиловать. Зато сейчас он умудрялся не замечать, что я подрабатываю сводней. Мистер Хэрмон не первым придумал помнить из истории только те эпизоды, в которых отметился в положительной роли. Мне его урезанная версия событий нравилась гораздо больше целиковой, и я решила тоже ее придерживаться.
Похоже, наша шахматная партия подошла к концу. Пат.
Счастье таки есть!
Мистер Хэрмон первую половину дня избавлялся от наших с ним фотографий: на Привозе, перед оперным театром, в порту. Вытаскивал их из рамок и вставлял свои новые снимки с Олей. Все то же самое – и места и позы, – только его руки обнимали теперь не меня, а ее. Потом он остановился перед моим столом, держа наши фото, вроде как не зная, что с ними делать. Разок глянул на мусорную корзину. Но вдруг протянул эту пригоршню воспоминаний мне и спросил:
– Хочешь забрать?
Неужели мистер Хэрмон наконец простил мне свое превращение в офисное посмешище? При всей моей ущемленности, рыльце ощущалось немножко в пушку. Да и на обиженных воду возят. К тому же выбрасывать фотографии – плохая примета, через это соображение я их и взяла.
Когда он уходил обедать, я посмотрела на снимки и решила со своей стороны сделать шаг к примирению.
– Подождите! – окликнула я. Он обернулся. – Постойте. – Не зная, что сказать, я встала. – Гм, может, хотите кофе?
Он посмотрел на часы.
– Ольга ждет. Может, позже?
– Позже, – эхом откликнулась я.
Мистер Хэрмон ушел, а я почуяла в перспективе, что мы сможем дальше мирно общаться, пусть не как друзья, но как коллеги. Таки да, спустя пять месяцев после той кошмарной сцены лед между нами тронулся. Ах, если бы и про Олю я могла сказать то же самое. Неужто же она все еще злится на меня? Неужто же она на полном серьезе хочет занять мое место?
Я открыла сумку и достала давно подаренный мистером Хэрмоном пластмассовый судок с салатом, приготовленным для меня бабулей. Обедая, как обычно, в одиночестве за своим столом, я проверила почтовый ящик и нашла там письмо от Уилла:
«
Уилл жалился на свое одиночество. Я тоже чувствовала себя одинокой. Джейн вернулась в Америку, Оля больше со мной не разговаривала, а Флорина слиняла в Германию. Остальные мои подруги повыходили замуж и имели по горло перпендикулярных мне забот. Конечно, у меня была бабуля, но с ней не всем можно поделиться, не то что с мамой. Ойц, иногда мне очень ее не хватало.
