– Ну, он учитель.
– Чепуха! – взвизгнула Джейн. – Отмени все! Отмени сейчас же!
Она никогда до такой степени не выпрыгивала из себя. Наоборот, всю дорогу удивляла уравновешенностью и склонностью в упор не видеть ничего плохого. Меня пробил мандраж. А вдруг она права?! Джейн же на два года меня старше и гораздо опытнее через то, что без конца путешествует. До кучи она еще и американка, а значит, лучше всех знает, что из себя представляют американские мужчины. Вдруг Тристан действительно охотится на наивных иностранок?! Или, как Мила из Донецка, пишет десяти девушкам зараз? Я колыхалась и не могла решить, ехать мне или нет. И не могла заставить себя позвонить Тристану, чтобы отменить встречу. Чтобы нет, так нет – я и не поехала, и не стала звонить.
Как и после сближения с Владом, дни засочились медленно, капля за каплей.
Кап.
Кап.
Кап.
Поскольку я уже оформила отпуск, то изнывала дома. Порой захлестывало сожаление, что я так и не увижу Будапешт. Тогда я проигрывала в уме слова Джейн: убийца с топором, заманивает девушек в отели, педофил, женатик. Я рвала билет пополам и пополам, и обратно пополам, пока он не превратился в навевающие грусть конфетти. А ведь Тристан с самого начала казался мне абсолютно искренним. Как же ж я могла так обмануться? Вот если бы я не психанула, а поехала к нему навстречу, мы бы как раз сейчас обедали, болтая и посмеиваясь над моими страхами. Он взял бы меня за руку и улыбнулся, и я бы ему улыбнулась. А потом он ласково посмотрел бы мне в глаза…
Нет, Джейн права. Тристан, если его и взаправду так зовут, конечно же, очередной шибко умный обманщик и использует наивных дурочек вроде меня просто для секса.
Эта мысль резала меня ножом. Он ведь казался искренним. Но и Влад тоже. Тристан никогда по-настоящему не был моим парнем, как и Уилл из Альбукерке. Я ни разу его не видела, ни разу до него не дотрагивалась. Не человек, а картинки и слова в Интернете. Тогда почему мне так больно? Или обратно закровили раны, которые нанес мне Влад? Я вспоминала, как позволила себя обдурить. Ну что за дурой я была. И осталась. Кто еще может на полном серьезе собраться за границу, чтобы там встретиться незнамо с кем? Таки да, дурная голова ногам покоя не дает. Неужели я за свою жизнь так ничему и не научилась?!
Телефонный звонок оборвал мое самоедство.
– Алло, – ответила я.
Самым мягким и грустным голосом из всех, что я когда-либо слышала, Тристан спросил:
– Где ты, Дора? Почему ты не приехала?
И до меня враз дошло, что он нормальный, порядочный парень, немножко неловкий, малость неотесанный и ищущий любви. Я плюхнулась в удобное черное кресло, которое подарил мне Дэвид, когда ремонтировал свою квартиру и менял обстановку.
– Почему ты передумала?
Я вас умоляю, ну не могла же ж я сказать ему правду. Что моя подруга из-за тридевяти земель уверила меня в том, что он обманщик и сексуальный маньяк. Что я сдуру разорвала вдребезги билет, который он прислал. Я бы не вынесла, если бы разочаровала его еще сильнее.
– Тристан, – прохрипела я в трубку, – понимаешь, моя бабушка сильно заболела. Ей очень-очень плохо, и я не могу оставить ее одну. Я пыталась тебе позвонить, но ты уже уехал.
Я ждала, что он ответит, но слышала только помехи.
– Ты же мне веришь? – добавив в голос соблазнительные нотки, пропела я. Да, наверное, и во мне сидит черноморская сирена.
Тристан с того конца шмыгнул носом.
– Не знаю, что и думать, – наконец ответил он почти шепотом.
– Я хотела приехать. Ты мне веришь?
– Конечно, верю, – проговорил он в нос. – Какое облегчение! Не в том смысле, что твоя бабушка заболела. Я ведь решил, что ты передумала со мной встречаться.
– Ни за что, – убежденно воскликнула я.
Мы проболтали несколько минут, а закругляясь, я сказала, что позвоню ему завтра из офиса. И только потом сообразила, что странно уходить от бабушкиного смертного одра на работу. Но, к счастью, безграничная доверчивость Тристана, не поперхнувшись, впитала мою наглую ложь. Иногда так отчаянно хочется чему-то верить, что глотаешь враки, не жуя. Бабуля частенько мне влечивала, будто мой папочка спит и видит, как бы со мной повидаться, и я ни разу не усомнилась в ее словах. Потому что хотела в это верить.
Повесив трубку, я обмякла у телефона, ужасаясь тому, что наделала. Рыпнулась обвинить во всем Джейн – ведь это она отговорила меня от встречи с Тристаном, – но не сумела заставить себя на нее сердиться. Она же просто пыталась меня издалека защитить. Нет, я сама виновата. Кем нужно быть, чтобы позволить мужчине прилететь из Америки в Европу, а потом его продинамить? На следующий день я позвонила Тристану и как следует извинилась.
Он сказал:
– Не огорчайся. В другой раз я приеду прямиком в Одессу.
Убежденно так сказал и, похоже, был рад, что нашел такое решение. А вот я обратно испугалась. Адиётка вольтанутая.
