Бабуля принялась планировать меню – она-то ждала Тристана с нетерпением. Мои же чувства раздербанились. С одной стороны мне тоже хотелось его увидеть, а с другой – было боязно. Что, если я им увлекусь, а он возьмет и просто исчезнет, как Уилл? Или сначала поимеет меня, а потом уже исчезнет, как Влад? Что, если я ему не понравлюсь, и он исчезнет, как мой отец? Хотелось посоветоваться с Джейн, но не хотелось, чтобы она еще раз отговорила меня от встречи.
Джейн вообще скептически относилась к русско-американским союзам. Чтобы заработать на учебу в колледже, она переводила письма для пятидесятилетнего фермера, западавшего на москвичек. Переписывался он где-то с дюжиной, со сколькими-то из них встретился и привез домой молодую жену. Та довольно скоро заявила, что жизнь посреди бескрайней степи Монтаны не для нее, взбрыкнула и усвистала обратно в Россию. Погоревав пару месяцев, фермер снова забрался на коня и обратно взял курс на Москву. Да что уж там, и в «Совет да любовь» некоторые клиенты обращались повторно. Тетя Валя подумывала запустить новую рекламную акцию: «Если первый брак с нашей кандидаткой не удался, вторая попытка – бесплатно».
И тетя Валя, и бабуля со страшной силой подталкивали меня к Тристану (мол, иностранец – верный шанец на самое лучшее).
Как же ж я надеялась, что у нас с ним все получится: что он меня полюбит и перевезет в Калифорнию, в Золотой штат, что мы там построим семью и будем счастливы. Вот только от когда родилась, никогда в моей жизни так не сбывалось, как я надеялась.
Тристан вернулся в свою Америку раньше, чем планировал. Сказал, что без меня не нашел в Будапеште ничего хорошего, и к слову признался, что впервые летал на самолете и посещал другую страну. Я еще больше заугрызалась, что так подло его продинамила. Таки да, следовало научиться ему доверять.
«
«
Три недели спустя, в день его приезда, я сделала то, чего никогда прежде себе не позволяла: позвонила Дэвиду и сказалась больной. Он велел отдыхать. По правде говоря, я так испереживалась, что два дня не спала.
Стоя перед зеркалом, я сооружала пучок на затылке – свою обычную рабочую прическу. Какая положена безмужней вековухе. Вытащив шпильки, расчесала волосы.
В черном костюме я выглядела так, словно намылилась на деловую встречу. Так не пойдет. Я надела короткую юбку и легкую вышитую блузку в деревенском стиле. Руки дрожали, пока я красила ресницы и подводила глаза. От когда родилась я так не волновалась.
Вдруг обратно ничего не получится?
А вдруг наоборот получится в лучшем виде?
– Даша, Дашенька, – напутствовала бабуля. – Не переживай ты так. Он всего лишь мужчина, а их тьма тьмущая. Уж как-нибудь найдешь себе одного-то сударика не из самых завалящих.
Я кивнула и вышла на улицу. Проскочила мимо колодца и пышной глицинии, овивающей здание. Вместо того чтобы втискиваться в автобус, остановила бомбилу (так в Одессе называют частных таксистов) и договорилась о поездке в аэропорт и обратно по справедливой цене. Когда водитель поинтересовался, кого я там встречаю, выдала ему брехню, которую заготовила для Дэвида, если тот вдруг увидит меня с Тристаном:
– Кузена из Америки. Хочет прикоснуться к корням.
– По гостям-то из америк шастать они все горазды, а вот пожить среди здесь наотрез не хотят, – проворчал извозчик.
Я пожалела, что соврала. Есть в таксистах что-то особенное, вызывающее на откровенность. Почему так? Они же ж знают о городе все подряд и видят тебя и в радости, когда едешь на свадьбу или в театр, и в горести, когда возвращаешься с неудачного свидания. Кому еще довериться, как не им?
Водитель рулил молча, и меня стали обратно засасывать мандражные мысли.
– А кем еще вы работаете? – спросила я, чтобы как-то отвлечься.
– Хирургом.
