Я эту теорию слыхал. Не читал Абсентиса я. Но сама фамилия Абсентиса заставляет меня вспомнить о том, что существует теория, объясняющая все открытия Ван Гога его пристрастием к абсенту в сочетании с цинковыми белилами, которыми он пользовался и которые, видимо, как-то в сочетании с абсентом давали галлюцинации. Мне кажется, что все эти теории слишком физиологичны, потому что гений творит не потому, что он обнюхался белил, история человечества происходит не потому, что там кто-то поел спорыньи. Это довольно красиво, но, к сожалению, неубедительно.
«Не считаете ли вы разрекламированный вами роман «Дом листьев» маркетинговой шелухой? Где вы видите там глубину, новизну и революционность подачи?»
Дорогой kirkot, если я его разрекламировал, то уж, наверное, не потому, что я считаю его шелухой. Это выдающаяся книга. И я прежде всего, понимаете, здесь ориентируюсь на то действие, которое она на меня оказала. Ну, на вас не оказала, потому что у вас, может быть, другие интересы, а может быть, другие реперные точки. Может быть, вашу психику занимает другое — во всяком случае, не клаустрофобия вас волнует, и, может быть, не боязнь открытых, каких-то темных пространств. А может, у вас другие страхи, вот и все.
Во всяком случае, издательская судьба «Дома листьев», который стал абсолютно культовой книгой в Штатах и в России неожиданно принес издательству «Гонзо» столько переизданий, тиражей и славословий, — наверное, это все-таки говорит о том, что в этом романе что-то есть. Ну, просто, может быть, правда вас не пугают какие-то архетипы американской истории и на вас не воздействуют определенные типографские трюки, и не пугает вас история о том, как одинокий слепой старик в своей каморке наклеивает какие-то бумажные листочки. А мне вот от этого становится очень страшно.
«Верил ли Твардовский в последние годы жизни в идею социализма?»
Безусловно да. Но, видите ли, понимание идеи социализма у Твардовского, конечно, радикально отличалось от того, что творилось в голове Хрущева, например. Как раз я сомневаюсь, что Хрущев-то верил в идею социализма; Хрущев был в этот момент, насколько я понимаю, все-таки более всего поглощен идеей сохранения личной власти. А вот Твардовский верил. И наверное, правильно верил, потому что идеи социализма далеко не окончательно скомпрометированы и могут выглядеть по-разному. Не нужно сразу при слове «социализм» воображать себе Камбоджу.
«В фильме Бондарчука «Ватерлоо» Наполеон, сыгранный Родом Стайгером, — яркая, эпическая личность, вызывающая восхищение. Но картина — о крахе этого человека. Зачем же режиссер воспел гибель титана?»
Андрей, во-первых, это продюсерский проект (проект, насколько я помню, Дино Де Лаурентиса), и он был Бондарчуку предложен. Другое дело, что для Бондарчука, как и во всех его работах, здесь была, так сказать, актуальна личная тема. Личная тема у Бондарчука — она бывает разная, и она по-разному решается. Скажем, Бондарчук довольно сильно эволюционировал. Мне кажется, что поздний Бондарчук — времен, скажем, «Красных колоколов» — он вообще еще не понят. А между тем, «Красные колокола» — довольно концептуальное высказывание.
Для меня «Ватерлоо», во всяком случае с тем Наполеоном, которого сыграл Род Стайгер, — это вообще великий непонятый проект. Эта картина, как вы знаете, провалилась в прокате, и поэтому Бондарчук больше на Западе ничего не снял. А ведь потом, годы спустя, оказалось, что это великое кино, оно заняло достойное свое место — ну, просто потому, что это не классический голливудский пеплум, а это совершенно конкретная история. Я могу объяснить, как мне видится ее смысл.
Для советского человека (а Бондарчук был человеком, безусловно, советским) история имеет не нравственный смысл, и не экономический даже, и уж подавно не политический, а она имеет смысл только в одном отношении: в какой степени то или иное историческое событие привело человека к новому формату, сделало его другим, сделало его более новым, обновило человечество, радикально говоря. И вот в этом смысле война двенадцатого года для России была прежде всего великим духовным событием, она радикально ее переформатировала.
