– …Это ведь не я придумал! Всё это изучено социологами… или кто там ещё занимается поведением групп людей или, может быть, даже стад животных, косяков рыб, не знаю – птиц, насекомых. Это не зависит от поведения переселенцев, ну если они не делают ничего незаконного. Стараются ли они говорить как можно правильнее или нет, быть как можно незаметнее или нет, их не принимают в группу своих до тех пор, пока они абсолютно не перестанут отличаться от местных. До этого их воспринимают, как угрозу! А как переселенец первого поколения может не отличаться? Это практически невозможно. Если я внешне не отличаюсь, то, как только я открою свой рот или назову своё имя, меня тут же начинают воспринимать как чужака, и отношение соответственное: в лучшем случае настороженное, а в худшем – тебя обходят во всех вопросах, тебя игнорируют. Чужаки, конечно, могут быть на разных уровнях: иностранцы в государстве, чужак не в своей касте, некровный родственник в семье. В армии у нас землячество было, дедовщина. В Финляндии тоже самое, с какой-то своей спецификой естественно… А если переселенцы таскают свои какие-то корни с собой постоянно, весь свой хлам, который накопили за предыдущие тысячелетия, например, как цыгане или евреи, то они своими никогда нигде и не становятся – и отношение к ним соответствующее. Любые группы людей, которые в своём пузыре живут, воспринимаются как угроза – есть эта угроза или нет, не важно. Нас в Финляндии считают угрозой: мы слишком лояльны, по крайней мере, по их мнению, к России. А они-то как в окопы спустились после получения независимости, так там и сидят до сих пор, нападения ждут – естественно мы для них угроза. В СССР во время войны немцев и финнов своих считали угрозой, в США – японцев своих. В Финляндии мы теперь. Представляете! Вроде и не война, а так они себя напугали! Официально мы не можем – то есть получившие гражданство, а не родившиеся гражданами – не можем стать президентом или в армии там для русских тоже какие-то ограничения. Вроде ерунда, но это ведь только сигнальный огонёк! Я не только стать президентом не смогу, даже если захочу – я даже близко не смогу подойти!
– Так ведь в любой стране.
– А справедливо ли это?
– Ну, может быть, не совсем.
– Ну и как это назвать?
– Что?
– Притеснения из-за неправильного цвета паспорта, цвета кожи, акцента, языка, места рождения, времени рождения, возраста, пола, имени, национальности, гражданства, чего угодно?
– Вы всё в кучу свалили.
– Хорошо. Ограничимся – ну чем бы нам ограничиться? – национальностью?
– …
– У меня не тёмный цвет кожи, а если бы я был откуда-нибудь из Африки – такие теперь в Европу очень хотят после того, как Европа со товарищи их гнездо дубиной разворошила – расой?
– …
– Михал Михалыч! Вы же не финн! Что Вы-то молчите?
– Вы сами сказали, что это естественно и это присуще всем странам, всем людям, и, если я понял Вашу мысль, то и вообще любым группам живых существ.
– Верно. Но если мы говорим о людях, то мы всё-таки вводим такое понятие как справедливость, и как ни крути, мы отличаемся от животных. И Вы согласились, что притеснения по любым признакам – несправедливо.
– Да, согласен.
– А как это возможно? Сколько на нашей весёленькой планете к этому часу населения натикало? Семь? Восемь миллиардов? Девять? Мы с Вами понимаем и признаём, а они нет. Как это возможно? Нас что, сюда из космоса заслали? Мы что, такие с Вами особенные?.. Оставим восемь миллиардов в покое. Ограничимся пятью миллионами финнов. Или даже миллионом эстонцев. Они ведь считают, что я хуже их потому, что я русский.
– Мы ведь уже говорили, что у них была причина.
– Замечательно! То есть они считали, что в советское время к ним хуже относились из-за их национальности или акцента, и им это не нравилось, и так было делать нехорошо!? Но если они это п о н я л и! Если они поняли, что так делать нехорошо! Тогда почему?.. Может потому, что они ничем. Н и ч е м! Не лучше ни русских, ни кого бы то ни было! Ни тех, кто Америку завоёвывал, ни тех, кто Африку порабощал…… Кстати, о животных. Ведь это всё наши животные рефлексы. Мозги нам кто-то дал, а животное внутри нас оставил! Эй, вы, там! Наверху-у! Вы что-то забыли в нас доделать! У-уу!.. Когда же мы сможем в мире-то жить друг с другом? А? Михал Михалыч?..
