– …Што-ш ты внучок фсё пи-ишиш и пи-ишиш?! Я как ни пасматрю, фсё пи-ишиш и пи-ишиш! И днём пишиш и ночью пишиш! – На Никифора Андреевича с лёгкой хитроватой улыбкой смотрели маленькие серые глаза. Рядом с ним сидела маленькая сухонькая старушка. На голове у неё был повязан пёстрый платок, из-под которого выбивались когда-то льняные, а теперь почти совсем седые тонкие волосы. – И фсё па-руски, фсё па-руски! Чай-уш палжизни уже там у сибя ф Финляндии прожил, а фсё па-руски. И аткуда-же толька мысли-та бирутса?
– Дак, бабуля! Вот с тобой поговорю, вот и мысли! – открытой улыбкой, как лампочка, зажёгся в ответ Никифор Андреевич.
– Я-та толька изретка вот Настюшке писала, да Кате, да Нюше. Эта тваево деда сёстры – Катя и Нюша. Фсё, как курица лапай. – В глазах бабы Пани заблестели слёзы. Она вытерла их уголком платка, потом сняла его, поправила волосы и завязала заново. – Я-та… палтара года ф церкву хадила грамате учица. Мы-та ф церкву хадили. Вот и фся грамата… Да-а! А пагаварить-та я любила! Падружек у миня фсигда была… Ф паследнии годы вот толька не-с-кем была… А Егорушка-та мой – дет твой – грамате был лучче абучен. И у атца-та иво сретства были не то што у нашева папки – важжами аттянит, вот и фся наука. Пака в горат ни уехал… А Егорушка-та – дет твой – мастирам работал, на жилезнай дароге. Да помер рана – вридитильства случилась. Спициальна кто-та патстроил.
– Дак, бабуль! – возразил Никифор Андреевич, оттолкнув на торчавший перед ним откидной столик свою тетрадь и бросив на неё ручку. – Какое вредительство! Не держался ведь дед вовсе! Стоял в кузове, в форме, как на параде, только медалей не хватало! Вот и не удержался!
– Да-а! – возмутилась баба Паня. – Многа ты знаиш! Фсигда там па той дароге в Ихви ездили и ничиво! А тут вдрук яма! Канешна вридитильства! В лужи-та ни видна – яма там или нет! Кто-та выкавырил камни спициальна! Истонцы, кто-ш йищё!.. И калонку на Доке падажгли! – От возмущения глаза бабы Пани теперь сверкали уже не слезами.
– Ну ладно, ладно, – согласился Никифор Андреевич. – Может быть, всё может быть. – Чтобы перевести стрелки и разрядить нависшее над ними грозовое облако, он спросил:
– А когда папа родился, скажи. Ты же помнишь!
Баба Паня тут же изменилась, гнев потух, как будто выключили свет в вагоне.
– Ни помню я. Старая уже стала, – не моргнув и глазом, соврала она.
– Ну как не помнишь! – заёрзал на своём кожзаменителе Никифор Андреевич. – Как не помнишь!
– А вот так! Ни помню! – отрезала баба Паня.
– Да, бабуль, сейчас-то уже никому это не интересно, кроме меня! Война давно закончилась!..
– Умнай больна! Вайна кончилась! – сердито продолжила бабушка. – Ты лучче за сваими сматри, таво глиди! У тибя вон трое – глас да глас нужин! Чем ани там ф школе у вас занимаютса?!.
«Что же ты внучёк всё пи-ишешь и пи-ишешь?! Я как ни посмотрю, всё пи-ишешь и пи-ишешь! И днём пишешь, и ночью пишешь!» Никифор Андреевич очнулся от своих мыслей, услышав эти слова, и увидел, что на него с лёгкой хитроватой улыбкой смотрят маленькие серые глаза соседки по вагону…
«…я зимой в Яраславле попала в рускую школу. разве я магла панимать и делать как руские дети? канешна нет! так-што. ну единственае мне павезло што в сорак-шистом гаду кагда я папала в Ахтме ф школу. эта ва фтарой клас. што там была вот эта Анна Григорьивна. ана грузинка па нацианальнасти. и ана как-бы паняла што я ни магу са фсеми этими рускими дитьми успивать. и што как-та аддельна. ана бОльше как-та мне внимания удиляла и я ни чуствавала сибя там такой как нинужная. во-от. а патом кагда уже пиришли в этат. из барака в этат. двухитажнае каменнае здание в Ахтме. тАм Ольга Андреевна. ана директар школы но ана вила руский йызык и литиратуру. и ана тОже мне удилила какое-та внимание. мне стАла палЕхче нимношка. и ана мне саветы давала што нада больше читать и читать вниматильна и я как-та. лехче стала с руским йызыком…
…а я паскольку любила читать очень. выжидала пака радитили утихнут. ну. свет выключАла! а кагда уже затихли и я знаю што ани наверняка спЯт! тихонька закрывала сваю дверь! зажигала свет и читала!.. канешна другой рас слИшкам долга. што утрам была патом так тяжело. но так увлекали книги што я не магла атарватса! ну тагда-же телевизара не-была! фсё интереснае толька ф книге прачитаеш… и причём давали кто-та там на сутки на двое. патаму-шта кто-та тоже брал и нада вовремя вернуть!..
…мне была ужАсна тижило с руским йызыком сначала! эта был кашмар! А РАС ТЫ НИ ПАНИМАИШЬ РУСКАВА ЙЫЗЫКА значит и другии придметы ты ни панимаишь што абъисняют. так-што канешна. и причём классы-та были бальшии. там была боже мой! да сарака чилавек в адном класе!..
…ана и ещё учитильница истории. маладые девушки. ани маскофский педагагический закончили. и после вайны направили их в Эстонию. ф Кохтла-Ярве. так-што..
