…я-же сначала в адделе кантроля работала на шахте. патом меня начальник АТеКа66… ана паскоку знала што у меня.. дивитикласнае абразавание. и. нужна была чертёжница и ана … в-опщем пахвалила миня. и.. миня в маркшейдерский аддел забрали. и-и патом устроили курсы из Ленинграда приехали.. сс.. аткуда? с Горнава института припадаватили и. нас. не адна я. наверна челавек двенатцать была и мы на эти курсы чертёжникаф. а-а. ну сначала пробу взяли почерка там што. ну у.. у атца-та маево была хоть три класса но он писал вот этим каллиграфичиским почеркам и он меня тоже эта как-бы заставлял писать красива и как-та слидил штоп. а у мАмы очинь прастой примой почерк! ничиво лишнива. а-а у-у па-апы таки-ие завитки были што эта! кашмар! и вот я значит фсё там.. прастым почеркам и патом. ну. што у Вас например а калиграфии извесна? ну у миня ат атца да! што. и я значит ево фсякими этими выкрутасами написала. и там пасматрели што почерк такой и. я на эти курсы што да! вот мы хадили на эти курсы. закончили курсы и фсе мы работали. каво там.. ф Тресте Эстонсланец. я на шахте. НО ТАГДА-ЖЕ БЫЛА НЕ ТАКОЕ ВРЕМЯ! РАБОЧИХ! ЭКАНОМИЛИ НА ФСЁМ! и на рабочих тоже эканомили! и вот маркшейдеру нада итти ф шАхту! а нет ни аднаво памошника. там маркшейдер веть ничево адин не сделает! если нет… падержать тебе… и рейку падержать и-и длину измерить. падиржать некаму с другова канца то там ничиво маркшейдер не сделает. вот нада абизательна. и. я хадила пачти кАждый день ф шАхту. и. эта. а до шахты! нада была чиртить быстра. после шахты там в душ быстра схадил. ниудобный душ. и апять до. канца рабочева дня чиртить. вот я так начала. так-што. у меня пять лет эта тОчна! вот такова пять лет у меня была што я пачти кА-Аждый день хадила. ф шахту.. патом работала фсё была харашо… а-а как я ушла с маркшейдерскава ты думаеш што эта была? эта была у нас паменялса начальник. был адин… он па балезни пашол на пенсию. и нам прислали другова а он был харашо пьющий чилавек. давольна маладой но харашо пьющий. и вот дапустим нада гадавые планы. их утверждают ф Тресте. а он нескалька дней на работу не приходит. ну што. у нас был этат.. памошник главнава инжинера. и вот мы саставляем дапустим гадавой план. вот и мы с ним маемся. а-а эта ещё ничиво но патом-же рассматрение плана ф Тресте. являемся мы ф Трест. а там главный инженер треста. и гаварит А-А ПАЧИМУ? ПАЧИМУ ВЫ? ЗДЕСЬ? мы-же не мо-ожем сказать што да он уже сколька время не паявляетса!.. он уже нескалька дней ни приходит он пьянствует уже давным-давно!. мы этава ни можем сказать! и вот. нас там как на дапросе. што эта не дела. так не далжно пафтарица… а патом черес какое-та время как-рас питилетние планы. апять я явилась! главнаму инженеру ф Трест. тО-От ваапще абалдел! эх-х-хе-е! мы не. эта. ну как-бы издевательства уже! што чиво я йивилась?!. мне фсё эта так надаЕ-Ела! што сил больше маих нерваф не хватает! и я ушла на вентиляцию.. и вот я да пенсии уже на пенсии была я работала на вентиляции в лампавой лампы шахтёрам выдавала. НИ-ЗА-ШТО НИ АТВИЧАЛА! пришла на смену! атработала сваё смЕну! и пашла дамой!..»
…Илья Ильич уже давно подсел к Никифору Андреевичу, и разговор шёл в привычной колее, как вдруг Илья Ильич попросил:
– Расскажите про Испанию, пожалуйста.
– Про Испанию? – несколько удивился Никифор Андреевич.
– Да. Вы как-то в самом начале очень интересно рассказывали про Испанию. Не помните? Вы рассказывали, как Вы познакомились с ведущим передачи… как она там называется?
– А-а! «Поздним вечером», – вспомнил Никифор Андреевич. Вернее, постарался изобразить, что вспомнил. На самом деле он понял о чём речь сразу, но тянул с развязкой: ему было стыдно.
– Илья Ильич! – начал он. – Я должен извиниться перед Вами! Не знаю, что на меня нашло – это я присочинил.
– Как присочинили? – Илья Ильич удивлённо открыл глаза.
– Не был я в Испании…
– А как же интервью, о котором Вы рассказывали?
– Интервью было, но познакомился я с Михал Михалычем гораздо проще: редактор организовал встречу… У меня, знаете ли, – продолжал смущённо объяснять Никифор Андреевич, – иногда такая каша в голове, сам иногда не пойму, где правда, а где фантазия.
Удивление в лице Ильи Ильича постепенно сменилось на лёгкую улыбку. Он не обиделся.
– Ах вот оно что!..
