— Но в случае необходимости я могу сослаться на…
— Это было бы нежелательно. Думаю, вы понимаете, о чем я?
— Разумеется. Никаких проблем! А если в самом крайнем случае?
Ответа не последовало. Наверное, собеседник подмигнул Долорес или сделал какой-то другой знак, потому что прощальные слова толстушки прозвучали вполне удовлетворенно:
— Всего доброго, сеньор! Как говорится, заходите ещё!
Эстебану Норьеге понадобилось секунд десять, чтобы добраться до того участка коридора, где я подпирал спиной стену. И ещё секунды три, чтобы пройти мимо, сделав вид, будто мы не то, что незнакомы, а и вовсе живем в разных вселенных. Впрочем, оно и к лучшему: представитель муниципалитета в строгом костюме и при галстуке был совсем не похож на того бесноватого Эсту, который периодически донимал меня революционными идеями. Холодный, чопорный, глубоко чужой и чуждый.
Наверное, до сих пор дуется. Из-за своей подружки.
— К вам можно, сеньора?
Долорес подняла на меня взгляд от пачки листов. Видимо тех самых, врученных Норьегой. И посмотрела, надо сказать, весьма многозначительно. А потом откинулась на спинку кресла.
— Какие люди! Уж и не чаяла снова тебя увидеть, парень.
— Это ещё почему?
— Думала, сбежал наконец-то. Не обижайся, но с твоими задатками работают не у мусорных баков, а в посте… Там, где чисто, мягко и жарко.
Ага. Раздевалка не прошла даром? Понимаю. И даже вправе оскорбиться, но… Имея в родословной такого человека, как мой отец, легко забыть о стыде. Сразу и навсегда.
— Да мусор тоже скучать не дает, знаете ли. Жары и при нем хватает.
Справка из полицейского управления легла на стол перед Долорес и была изучена с неподдельным интересом. Впрочем, уточняющих вопросов не последовало: синяя печать вкупе с невнятным «участвовал в следственных действиях» отбивала любопытство самым успешным образом.
— Так-так… Значит, не прогуливал? Славно. Дисциплинированный работник — мечта работодателя.
— Я хочу работать.
Хотя бы для того, чтобы быть сытым: возвращение домой в очередной раз поставило меня перед фактом пустых полок кухонного шкафа. И новой батареей опустошенных бутылок. А ведь теперь на моей шее висит ещё и… Нет, пусть сама тоже зарабатывает. Чем-то же она жила до встречи со мной?
Стук пальцев по столу. Монотонный и слегка угрожающий.
— Сеньора?
— Помнится, я просила называть меня по имени. Ну да так даже лучше. Дистанция ещё никогда и никому не вредила.
Это ещё что за тема? От толстушки требовалось только принять к сведению полицейскую бумажку и отправить меня разгребать очередные авгиевы конюшни, а не сидеть вот так, с таинственным видом, и вести туманные разговоры.
— Я ведь ещё тогда задумалась, в самый первый раз: что такому парню делать в мусорной конторе? И оказалась права.
— В чем, сеньора?
Она пододвинула ко мне стопку листов.
— Знаешь, что это такое?
— Не имею представления.
— Это взятка. Самая натуральная. Муниципальный заказ. За него обычно борются, а не получают в подарок.
Объекты, о которых говорил Эста?
— Это… — она снова постучала пальцами, только уже не по столу, а по бумаге. — Это — путь к новым вершинам. Для конторы, по крайней мере. И чтобы кто-то вот так просто, буднично, по-свойски вдруг пришел сюда с дарами волхвов… Уж извини, не поверю.
В этой сфере я всегда «плавал». Во время учебы, имею в виду. Никак не удавалось уяснить, в чем разница между правами и возможностями частных предпринимателей и государственных учреждений. Конституция Экваториального союза декларировала равенство, сотрудничество и взаимопомощь, а в реальной жизни возникали невероятные, неестественные, но страстно любимые обеими сторонами переплетения интересов, вводящие меня в ступор на каждой лабораторной работе.
Есть закон. Есть правила, написанные на гербовом листе, одобренные и принятые к исполнению всеми участниками игры. Так почему же параллельно и перпендикулярно возникают все новые и новые игровые поля и фигуры? Так не должно быть. Любое усложнение процесса — лишний шанс краха системы.
— Не знаю, насколько мои догадки близки к истине, да и не хочу знать, но… Ты, парень, оказался здесь не случайно: это я буду помнить твердо.
И что делать прикажете? Развернуться и гордо уйти восвояси? Было бы красиво. И правильно, наверное. Только жрать хочется сильнее, чем сохранять мнимое достоинство. А если усилиями Эсты я сегодня буду лишен законного обеда…
— Думайте, что хотите, сеньора. Я пришел работать.
— Я хочу много разных вещей, — сухо ответили мне. — И знаю, что если отказываться от всего, что предлагают, может быть, однажды прослывешь святым. Только на небесах и без меня народу хватает.
Заманчивое предложение, да? И хочется, и колется?
— А поскольку от грешной земли до ада ближе, чем до горних дорог… Вот что я сделаю!
Ну, для начала она сделала все-таки паузу. Торжественную.
— Я возьму все эти заявки: негоже добру пропадать. И обеспечу их выполнение. Твоими силами!
Хм. Решение и впрямь удачное. Почти гениальное.
— Твой приятель из муниципалитета что-то затевает? На здоровье! Но пусть имеет в виду: ты всегда будешь рядом. В том же котле.
