Мебели внутри хватало только на одного человека. Собственно хозяйку комнаты с табличкой «Отдел регистрации», недовольно оторвавшуюся от вязания пожилую женщину.
— Постановка на учет — дальше по коридору! — объявили нам, не позволив издать ни звука.
— Мы туда непременно отправимся, но позже, сеньора Васкес! — широко и чуть заискивающе улыбнулся Норьега, высунувшись из-за спины папаши Ллузи.
— Эста, малыш! — расцвела чиновница. — Какими судьбами?
— По делам, тетушка, все по делам! Тут такая история…
Поднятая ладонь велела Эстебану замолчать.
— Лучита, девочка, — склонилась над селектором старая сеньора. — Будь так добра, занеси ко мне кофейничек… Полный, конечно! Да, племянника угостить хочу.
— Право, тетушка…
— Ничего, ничего, дела подождут! Ты ко мне раз в месяц заходишь, не чаще, совсем забыл старуху!
Дальше последовал монолог, изредка прерываемый междометиями, обозначающими реакцию Эсты на ту или иную семейную новость. Я послушал с минуту и… Вышел в коридор. По крайней мере, там имелись стулья, обещавшие не развалиться при близком знакомстве. А ещё это была отличная возможность сбежать, пока не поздно. Пока сумасшедшая идея сеньора Норьеги не обрела свое воплощение.
В глубине коридора зацокали каблучки. Та самая Лучита. С кофе. Что ж, вполне себе миленькая. Больше похожая на женщину, чем моя первая знакомая из Низины. И скромная: поймав мой взгляд, игриво взмахнула ресницами, но тут же их опустила. Так и прошла в кабинет, едва дыша.
Прибытие кофейника было встречено доброжелательно. Даже воодушевленно. Но монолог чиновницы закончился лишь спустя какое-то время, в течение которого я смог получить удовольствие от медленно — теперь уже медленно! — удаляющейся от меня и застенчиво покачивающей бедрами девицы.
Мимолетный эпизод внушал… Скажем так, что-то вроде уверенности. И болезненно напоминал об отце, который заимел свой бизнес не в последнюю очередь из-за того, что сначала привлекал женское внимание, а потом уже работал телом по прямому назначению. Смешно подумать, я ведь даже этим не могу заняться! Нет, не в смысле близости. Выгоды не будет. Если только удастся попасть к какой-нибудь престарелой прелестнице на содержание и…
Брр! К черту такие мысли.
— Эй, где ты там? — в дверном проеме появился Эста.
— Жду, пока вы наговоритесь.
— Ты уж извини. Тетя Флори… Она всегда так себя ведет. Даже если заходить к ней каждый день.
Я никого извинять не собирался. Хотя бы потому, что мне было плевать на родственные связи и прочие трудности Норьеги. Но чиновнице разговор явно пошел на пользу: меня она встретила уже куда более умиротворенным взглядом.
— Итак, вы, юноша, желаете пройти регистрацию?
— Вроде того.
— Да или нет? Я не могу потратить весь день на выяснение вашего желания, знаете ли.
Если учесть, что больше ей явно нечем заняться, звучит несколько лицемерно. Ну да ладно.
— Да, желаю.
— Ваш возраст?
— Двадцать лет. Скоро исполнится двадцать один.
— Не лукавите? Если во время проведения процедуры выяснится обратное, за дверью вас будет ждать полиция.
— Нет, сеньора.
Она сделала пометку в анкете и задала вопрос, на который лично у меня не было подготовлено никакого ответа:
— Какова причина того, что ваши данные до сих пор не внесены в реестр?
Оп-па. Надо что-то ответить. И поскорее. Но что?
— Это все его мать… — прохрипел папаша Ллузи. — Та ещё стерва.
— Вы говорите о своей супруге? — заинтересованно уточнила чиновница.
— Упаси Господи! Не были мы женаты ни дня. И сходились-то совсем ненадолго, пока не разругались вдрызг. Ходили слухи, что родился ребенок, только она в то время пропала. То ли пряталась где-то, то ли по экватору моталась от города к городу. Шальная была, душа грешная… Я поискал, поискал, да бросил. А тут вдруг намедни является… Сыночек.
Ему ведь тоже некогда было придумывать эту трогательную историю распутства и разгильдяйства. И слова ему никто не давал. Но теперь… Теперь затыкать богатую фантазию пьяницы было поздно. Особенно читая сопереживание во взгляде чиновницы.
— Страшно спрашивать, где жил и чем. Зато вырос здоровым, весь в меня! И кушает тоже здорово. Я, когда узнал, что у него регистрации нет, сразу сюда потащил. Не то, чтобы не прокормил парня: мне-то уже мало от жизни надо, так что пайка бы хватило, да только у молодых, сами знаете, потребностей побольше, чем у стариков. Так хоть приработок какой, может, найдет… Силы-то до дури!
Врун несчастный. Но врет складно, тут не поспоришь.
— Ваше имя?
Хотя выдумка почти похожа на правду. Моя настоящая мать тоже моталась по разным странам. И не приложила ни малейшего усилия, чтобы ввести меня в общество так, как полагается.
— Юноша, вы слушаете?
— Сеньора?
— Какое имя будете вносить в заявку? Раз уж официальной регистрации не было, можете придумать любое, если хотите.
Вот он, ещё один шанс порвать с прошлым. Назваться так, как понравится мне самому, а не кому-то со стороны.
