Ужин? Ну наконец-то, первая хорошая новость за сегодня!
— Та твоя чика[10], конечно, о еде и не позаботилась? Вон, глаза какие голодные! Но хоть в долгу не осталась?
Какая ещё чика? Какой долг?
— У тебя что, не все дома? Хотя, понятно, что не все: ты-то тут, а не там.
— Да уж лучше быть сумасшедшей, чем преданной!
Выпалила и заткнулась. В смысле, замолчала. Резко.
Хм. Быть мне плохим или хорошим — не принципиально. Слишком субъективное ощущение. Но обвинений в предательстве в свой адрес ещё не слышал. Даже от матери, а уж она, имея такой козырь на руках, ни за что бы не удержалась от его использования. На любом ходу в нашей совместной партии.
— Значит, преданной?
Ага, теперь мы гордо отвернулись. Демонстрируя слегка курносый профиль, выдающий примесь африканской крови.
— Не хочешь объясниться?
— А зачем? И так все ясно.
Наверное, да. Но не мне.
— Я давал обещания? Может, клялся в чем-то?
Она шляется за мной хвостом, это очевидно. С далеко идущими намерениями? Пусть. Но нужно либо их озвучивать, либо ставить в известность иными способами. А не заставлять догадываться, придумывая то, чего нет.
— Брал кого-то в свидетели своих слов?
Зачем я вообще перед ней сейчас распинаюсь? Хочу что-то доказать? От чего-то откреститься? В конце концов, кто она мне?
— Декларировал свое отношение к событиям?
— Декра… рала… что?
Ага, меня слушают. И довольно внимательно. Это радует.
— Неважно. В общем, не вижу причин для твоего недовольства.
— Не видишь? Слепой, что ли?
— Вот что, девочка…
Тонкие у неё плечики. Слишком. Кожа да кости. И опять горячие. Пальцы бы не обжечь.
— Или скажешь прямо, на что рассчитываешь, или распрощаемся. Понятно?
С минуту она смотрела мне в глаза. Растерянно. Почти испуганно. И с каждой секундой становилась все румянее и румянее. Пока не залилась краской до корней волос.
— Пусти, дурак!
Отшатнулась, ухватилась руками за плечи. В тех местах, которые я держал.
— С женщинами так не обращаются!
— Я ведь уже говорил. Раньше. Тебе до женщины ещё…
— Ты-то почем знаешь?!
Э… Девочка созрела? Не рановато ли?
— Сколько тебе лет?
— Какая разница?
— Сколько?
Она снова отвернулась. Запахивая шаль.
— Не бойся, в полицию не заберут. Не забрали бы. Если бы кое-кто на кое-что сподобился.
— Почему ты тогда такая…
— Маленькая?
— И это тоже.
Шмыгнула носом. Один раз. Другой.
— Такая уродилась.
Хрупкие кости. Дефицит мышечной массы. Что-то когда-то где-то пошло неправильно.
— Голодала в детстве?
— А что? Искал повод пожалеть и нашел, да? Нет, не голодала! Ела в три горла!
Значит, наследственное. Надеюсь, не из того списка, по которому лечат пожизненно, бесплатно и безрезультатно.
— Извини. Я думал…
— Все вы думать не умеете! Кто, как ты, ребенком считает, кто… А, да ну вас, к богу в рай!
Двигалась она быстро. Несмотря на всю беззащитную щуплость. А может, именно благодаря ей. Впрочем, мне и не хотелось ловить. Никого.
Ужин стоял на кухне. Глубокая миска, почти до краев наполненная… Едой. И это было самым главным в наступающем утре.
Я съел все. Подчистую. Даже на выстрел не подпустив к себе мысль оставить что-то для папаши Ллузи. Потом, как был, в одних шортах, вернулся в комнату к Хэнку. Покопаться в сундуках? Нет уж. Позже. Как и все остальное.
— Ты уж прости, водные процедуры откладываются. Немножко. Вот не поверишь, руки не поднять. Расслабился до предела. Как-то сразу и быстро. Раньше так не получалось.
Раньше…
Ну да, все время казалось: нужно быть готовым. К чему-то. Или ко всему сразу. Не ослаблять внимание, не отпускать напряжение. А теперь чуть что — р-раз, и поплыл. Медузой.
— Сдвинем график, ладно? Когда привыкну к новому режиму, все наладится. Надеюсь.
А если не наладится, то и бог с ним. Эта стоянка не может длиться вечно.
— Помнишь, я говорил, что тут люди только и делают, что живут? Так представь, они ещё и заставляют всех вокруг это делать. Тянут, каждый в свою сторону. Расширяют жизненное пространство. Пожалуй, ещё немного, и придется уворачиваться. Изо всех сил. Я-то рассчитывал, что меня оставят в покое. Чужак ведь, подозрительный, непонятный и все такое. А они наоборот.
Может, потому что одомашненный, в смысле, подогнанный под какое-то милое их сердцу и уму лекало, я перестану казаться опасным? Не смогу угрожать устройству здешнего мирка?
— Насчет работы… Нормальная. Ничего сложного. Ходишь по холодку всю ночь и бицепсы растишь. Самое то для здоровья. Только жрать хочется потом. Сильно.
Хотя, проблемы и тут находятся. Потому что люди вокруг. И теперь веры лекциям по организации групповой деятельности стало намного больше. Мы же разные. Похожие, но все-таки разные. А действовать надо совместно. Интересно, хватит ли для этого общих правил? Тех, что насаждаются сверху? Есть условия необходимой достаточности, это да. И я даже их помню. В целом. Но изложенные научно-книжным языком, они звучат излишне сложно. Почти так же, как слова той…
