Что-то прозвучало. В ответ. Нечленораздельное. А может, в визге шин и вое мотора я просто не смог разобрать ни слова.
А ведь он меня, скорее всего, тоже не слышит… Черт! Но как-то налаживать общение надо. Пока мы оба ещё живы.
Полированный металл поручней и вспотевшие ладони — не самое удачное сочетание. Трудно держаться. Ноги ещё мешают, путаются в поисках опоры. Ну да ладно, мне всего-то и нужно несколько дюймов. Вот так, правее. Ещё правее. Чтобы заглянуть в боковое зеркало и состроить рожу.
— Какого…
То, что я увидел, лицом назвать было трудно. Застывшая маска, на которой жили одни глаза. И эти глаза кричали. Орали. Вопили. Во весь голос.
— Дьявола?!
Никто не хотел никого убивать. И умирать никто не хотел. Вот только обстоятельства складывались таким образом, что…
— Твою-то мать!
Никогда не любил карусели. С детства. С того дня, как отец решил меня развлечь таким образом. Так за какие грехи сейчас попал на этот адский аттракцион?
Оборот, и стена дома становится ближе. На несколько дюймов. Сначала не замечаешь движения, а потом впору тереть глаза в надежде, что все это тебе только кажется.
Бьешься о поручни. Ладонями, локтями, плечами, поясницей, коленями: болтает, как тряпку на ветру. Что-то похожее по физике нам рассказывали. Центробежное, центростремительное. Не учили, правда, как быть со всем этим. Вот ничего и не остается, кроме как двигаться. Поступательно. И верить, что твои сухожилия выдержат.
Его пальцы сжаты тисками. Проще выломать рулевую колонку, чем разорвать эту хватку. Какие ещё есть варианты?
Ну да, как я сразу не догадался! Педаль газа. Прижата ботинком, но у обуви, слава Господу, пальчиков нет, и цепляться она не…
Его нога сгибается под очень странным углом. В кости сгибается, чего быть не должно. Зато соскакивает в сторону, и вой двигателя становится тише. С каждой секундой.
Все. Сделано. А почему карусель не замедляет ход? Непорядок! Где-то тут был ручной тормоз, или я ошибаюсь?
Буммм!
Ох, не надо было отпускать поручень…
Это больно. Все вместе. И картинка перед глазами никак не желает проясняться.
— Да приподнимите вы ему голову! А то ещё захлебнется… Ну вот, я же говорил!
— Доктор доморощенный! Раньше не мог это сказать?!
И правда, что-то мешает дышать. Ровно десять секунд, в течение которых мой желудок пытается выбраться на свежий воздух. К счастью, у него это не получается.
— У кого-нибудь есть вода?
— Вот, тут ещё немного осталось…
Капли летят в лицо. Противно-теплые. Затекают в рот, и становятся ещё омерзительнее. На вкус.
— А второму-то как помочь?
— Как, как… У тебя при себе пила есть? То-то же! Да не трогай его! Все равно не вытянешь: мало того, что кабина покорежена, так и он ещё узлом завязался.
Мир вокруг постепенно останавливается. Или моя голова? Неважно. Но происходящее все равно плохо видно. Хотя, вечер же давно наступил. Темень. А ещё вполне разумная экономия на осветительной сети в те часы, когда…
— Освободите проход!
Лучи прожекторов ударяются в мятую коробку автобуса. Отражаются. Много-много солнц, только свет от них белый и совсем неживой.
— Отойдите все! Да отойдите же!
— А то что? Рванет, что ли?
— Вот куда ни плюнь, всюду умник найдется… Да-да, тебе говорят!
— Так рвануло бы уже, если бы могло. Мы ж тут не сумасшедшие, чтобы в огонь лезть. У меня брат в автопарке работает, я про эти машины все знаю. Он горючее-то выжег до донышка, пока крутился: под конец смены остается всего-то пара литров, а на базу на аккумуляторах все возвращаются.
— А аккумуляторы, по-твоему, рваться не умеют?
Что-то зазвенело. Потом завизжало. Наверное, пила. Значит, хороший был удар, если пришлось водителя выпиливать. Странно, как меня-то на улицу ухитрились вытащить?
Ага, двери открыты. Причем все. Запараллелены с тормозной системой, что ли? Если так, то решение удачное. Спасительное, можно сказать.
— Скоро справитесь?
— Пять минут. Ну, семь. Как пойдет.
— Тогда сами позовете. А пока не мешайтесь!
Знакомый голос. Где-то я его уже слышал. И лицо, пожалуй, видел.
— Ага, старый знакомый!
Доктор Вега, точно. На сей раз в форме бригады скорой помощи. С официальным визитом, то есть.
— Нет, подниматься не надо! Лежи. И дыши ровно.
Пластины медицинского сканера тоже теплые, а хочется прохлады. До смерти хочется.
— Так, легкое сотрясение все-таки есть. Ну ничего, отлежишься: это даже лечить смешно. А что у нас ещё имеется?
Имелось многое, судя по количеству мест, которые обследовали руки доктора.
— Могу обещать: жить будешь. Первую неделю со скрипом и руганью, но будешь. Обязательно.
Отрадно слышать. Хотя уточнение настораживает, да.
Лязг. Визг. Грохот.
— Все, готово!
— Вот, держи пока. К вискам приложи.
Салфетка, пропитанная чем-то пахучим и — какое счастье! — наконец-то холодным, шлепнулась мне в ладони.
— Ну-с, взглянем на второго пострадавшего!
С моего места копошащиеся спасатели тоже просматривались хорошо. В первую очередь потому, что свидетелей аварии все-таки оттеснили за ленты оцепления. Прямо в руки зевающих полицейских.
— Эк его…
