— Знаешь, я пока не уверен, стоит ли непременно искать девушку, которая станет моей на все сто процентов, — отвечаю я. — Может, имеет смысл быть вместе, даже если мы принадлежим друг другу, скажем, процентов на семьдесят.
Сара вздыхает и качает головой, словно сокрушаясь о том, что я не понимаю самых элементарных вещей.
— Если я тебя кое о чем спрошу, обещаешь ответить честно? — произносит она.
Полная засада. Этот паршивый вечер вопросов и ответов начинает меня утомлять. Интуиция подсказывает мне, что на Сарин вопрос мне отвечать не захочется.
— Постараюсь, — уныло роняю я.
Она несколько раз открывает и закрывает рот, словно никак не может сформулировать свой вопрос.
— Как ты думаешь… если бы на моем месте оказалась Лори… она стала бы твоей на все сто процентов? — спрашивает наконец Сара.
— Вау! Что это тебе взбрело в голову?
— Да так… Дошли слухи о проникновенной речи, которую ты произнес на ее свадьбе.
Жесть! Далась им эта чертова речь!
— Сара, из-за твоего отсутствия возникла накладка. Надо было спасать положение. Я бросился грудью на амбразуру.
Она кивает, вполне удовлетворенная ответом:
— Говорят, ты разливался соловьем. Все женщины были в восторге. Мечтали, чтобы кто-нибудь посвятил им подобный панегирик.
— Ну ты же знаешь, язык у меня хорошо подвешен, — усмехаюсь я.
— Да, и твой язык тебя выдал. — Голос Сары слегка дрожит, и я поспешно отвожу взгляд. — Какой ты дурак, Джек, какой непроходимый дурак! Да и я ничуть не лучше. Давно должна была обо всем догадаться. И в глубине души догадывалась, но гнала эту мысль прочь. Почему ты ничего мне не сказал?
Я мог бы сделать вид, что не понимаю, о чем она. Но стоит ли притворяться?
— Потому что в этом не было смысла, Сар. А сейчас Лори замужем. Она счастлива. И давным-давно меня не любит.
— А ты? Ты ее любишь?
Я погружаюсь в задумчивость. В воздухе повисает молчание.
— Не знаю, Сар. Честно, не знаю. Тут не так просто разобраться. Это же не кино.
Сара вздыхает и прижимается ко мне.
— И все же? — настаивает она. — Что ты будешь делать, если она расстанется с Оскаром?
Я целую ее в макушку. Кое о чем лучше не говорить.
— Идем в дом. Здесь слишком холодно.
Мы шагаем по дорожке, взявшись за руки. Не доходя до дверей, я выпускаю руку Сары, бормочу какие-то извинения, поворачиваюсь и бегу на вокзал. Мое присутствие не принесет Лори никакой пользы, мне лучше уехать. Быть может, во время долгого пути я смогу решить, способны ли семьдесят процентов превратиться в сто.
Только что перечла свои прошлогодние обязательства. Поразительно, какой я была оптимисткой. Проводить больше времени с мамой и папой. Было бы здорово написать это вновь. Я мучительно, отчаянно скучаю по папе.
У меня нет никакого желания сочинять новые обязательства. Постараюсь уделять как можно больше внимания тому, что действительно важно. Людям, которых я люблю.
— Но, Оскар, ты же знаешь, сегодня очень важный вечер. — В моем голосе звучат плаксивые нотки.
Оскар обещал на этой неделе вернуться из Брюсселя на день раньше, чтобы присутствовать на прощальной вечеринке, которую устраивает Сара. Я очень редко вмешиваюсь в его планы — знаю, что график у него напряженный и изменить его не просто. Но этот случай особенный, и он мог бы выполнить мою просьбу.
— Знаю, что обещал, и очень жалею, что не смог выполнить свое обещание, — вздыхает Оскар. — Но, сама понимаешь, я человек подневольный. Сегодня Брэнтман прилетел в Брюссель, как снег на голову. Скажу тебе по секрету, не исключено, на подходе еще одно повышение. Надо быть полным идиотом, чтобы в такой момент все бросить и помчаться на вечеринку в Лондоне.
Я испускаю вздох. Брэнтман — босс Оскара, важная шишка.
— Я все понимаю. Ладно, пойду одна.
Честно говоря, ничего я толком не понимаю. И мне совершенно не хочется идти одной. Но спорить не имеет абсолютно никакого смысла. Если Оскар что-то решил, переубедить его невозможно. Банк занимает в его жизни главенствующее место, ради своей работы он с легкостью идет на бесчисленные жертвы. И с этим надо смириться. Но ведь сегодня не просто заурядная вечеринка. Сара устраивает прощальный обед. Она покидает нас, чтобы начать новую жизнь на другой стороне земного шара. Сегодня я обниму ее перед разлукой, которая может оказаться очень долгой.
— Не исключено, в следующем году мы с тобой махнем в Австралию в отпуск, — говорит Оскар, словно услышав мои мысли.
Звучит обнадеживающе. Но, увы, мы оба прекрасно знаем: нет ни малейшей надежды, что его отпуск продлится несколько недель, а не несколько дней. Тем более, если он действительно получит повышение. За исключением медового месяца, наши совместные отпуска мало чем отличаются от выходных — пара дней в Париже, пара дней в Риме. В обоих случаях мы расставались в аэропорту в воскресенье вечером, чтобы в понедельник утром приступить к работе в разных странах. Несмотря на все наши усилия, произошло то, чего мы так боялись. Наш с Оскаром брак предлагает обоим супругам всего лишь «частичную занятость».
