Один год до Пробуждения полностью

Под конец Миша начал намекать, что через 2 недели произойдёт какое-то событие, так что мы «должны быть готовы». Мы, конечно же, подумали, что это он о чьём-то Пробуждении говорит, и наверняка — о нашем. В ту ночь мы лежали в палатке и чувствовали, что, как ёжик в тумане, плывём по какой-то неизвестной реке в неведомом направлении, и нам от этого очень-очень хорошо: я ёжик, я упал в реку…

Домой мы летели на самолёте. Обсуждали семинар, Мишу. Нам «всё очень понравилось» (Миша часто смеётся над этой фразой, которую произносят все новички, побывавшие на его семинарах), и у нас остался заряд для продолжения практики в Москве. Миша рассказывал, что перед Пробуждением он «ходил в капюшоне» — ничего не видел вокруг себя, был сосредоточен на цели. Мы решили, что в Москве тоже будем придерживаться этой тактики. Уже в аэропорту, по прибытии, мы старались не отвлекаться на людей и красивые рекламные картинки. Это оказалось намного тяжелее, чем мы думали.

Десять месяцев до Пробуждения

После Крыма мы были заряжены на практику. До Алтая оставалось пять дней, и мы не хотели растерять то, что накопили. Продолжали вставать в пять утра и делать ТМ с йогой (прости, Миша, с йога-асанами). Но с каждым днём поддерживать этот темп становилось всё тяжелее. Под конец пятого дня мы откровенно расслабились и решили, что обязательно нагоним на Алтае.

Приехали с намерением никуда «не сливать» энергию. Ничего не делаем, кроме практик. День голодали. Устали, очень тяжело, еле выползли и восстановили режим (с пяти утра до девяти вечера). У жизни теперь есть цель и смысл, она самая настоящая. Это ощущение ничто не заменит. Мы друг другу очень помогаем и оказываем поддержку, как будто мы на самом настоящем полном опасностей пути. Сейчас я чувствую Мишу в сердце — может быть, не настолько, насколько хотелось бы — чувствую, что он нас ведёт.

Когда мы вернулись из Крыма, всё звенело, «матрица» шаталась, пытаясь нас увлечь, но мы делали практики. Оставшиеся дни в Крыму пытались открыть себя Гуру и понять свой путь. Между ребятами произошёл конфликт (Миша уезжал, ребята галдели, а Антон на них рявкнул), после чего было открытие друг другу и близость.

Когда по возвращении Миша сказал мне: «Слишком много себя, посмотри на других», — наступил кризис, и мы с грустью поняли свою бессердечность, замкнутость, ограниченность. К утру всё развеялось, и мы сердцем почувствовали практики, которые делаем не для себя. Мы много мыли посуду и делали что-то для других с настоящим удовольствием (под конец я вошла во вкус). Мне снились осознанные сны про Мишу: я склонялась к его ногам, принимая, пуская в сердце. Мы поняли смысл практики (делать то, что говорит Гуру, идти по рельсам, никуда не сворачивая), физиологию Просветления, почувствовали пустоту, почувствовали мысли как не принадлежащие нам голоса в голове. Мы приближаемся, и всё очень хорошо, очень правильно. Миша говорит, через две недели что-то произойдёт.