На следующее утро я собрал всех ребят и произнёс пламенную речь. Выставил Рубцова чуть ли не немощным стариком, а ищущих — кровопийцами, присосавшимися к его слабому телу. Кто-то промолчал, а кто-то сказал, что приехал сюда практики делать, а не брёвна таскать. Позже выяснилось, что промолчавшие уже имели опыт помощи Сергею, почему-то в этом опыте разочаровались и теперь помогать не хотели. Были и те, кто, как Андрей Сорокин (у него Рубцов останавливался в Москве), видел в поведении Рубцова некий план Гуру, не покладая рук борющегося с нашими непомерно большими эго. Андрей сказал, что может взять список себе, а если у кого-то возникнет желание помочь, пусть обращается к нему, он «даст работу». Андрей сделал много: провёл электричество в баню и к туалету, с нашей помощью вымостил дорожку от ашрама до туалета и бани, позаботился о множестве разных мелочей. О своих трудовых подвигах он каждый раз докладывал Рубцову, на что Рубцов совершенно никак не реагировал. Я бы уже со стыда сгорел, наверное, но Андрюха держался. Глядя на наш быт и труд как сторонний наблюдатель, а не участник, я вижу, что на Алтае мы играли в Просветление. Играли в Гуру, играли в Помощь Гуру, играли в Практику. Нам всё было интересно. Даже затея с зимовкой была частью игры. Мы решили, что недостаточно круто просто приехать на Алтай, нужно ещё и остаться здесь зимовать, тогда боги, несомненно, увидят наш подвиг и обратят на нас внимание. Слава богам, они увидели в нашем подвиге глупость и послали Атмана, который посеял в наших наивных головах сомнения. Зимовать мы не остались, но успели подумать о том, где снять или даже купить дом и сколько дров нужно запасти, чтобы не замёрзнуть. Крутило нас в связи с этим решением жутко. Но мы по-честному решили остаться, а потом так же по-честному ехать в Москву, оправдав себя тем, что раз по-честному, значит, вся нужная работа уже проделана, и можно уже не оставаться.
Но некоторые ребята, решившие остаться, не передумали. Это были Андрей с Машей, Вероника и Артём. Они усиленно готовились к зимовке: запасали дрова, крутили банки с огурцами и помидорами и варили варенье, которым периодически угощали нас, чему мы были несказанно рады.
