Один год до Пробуждения полностью

Мылись в бане. После этого истязали себя стоянием на ветру у стены. Интересно. Но Антон начал простужаться. После обеда пошли практиковать. Я была на грани отчаяния и слабости, но доделала. К вечеру Антон заболел. Во мне поднялась дикая агрессия — из-за практик, наверное, и всех «подвигов». Пришёл Рубцов, пообещал с нами со всеми поговорить, но помолчал, половил мух и ушёл. Сказал Артёму, что всем надо уезжать. Никто не может понять, что это не шутка, поэтому все ржут. Маша хочет определённости, Андрей философствует, Тема говорит, что никуда не уедет, а нам хорошо. Мы открываемся Гуру, как можем. Хотя и непростительно медленно.

Завтра Сергей Рубцов уезжает в Москву. Весь день обсуждалась тема, что ребята ничего не понимают: их то гонят, то не гонят. Маша в шоке. Андрей, как всегда, блаженно улыбается и молчит, будто что-то знает, в чём я сомневаюсь. Вероника — «преданный боец», которого оставляют. Артём тупит в компе и хочет остаться.

Ночью я долго топила печку, чтобы Антон спал в тепле и выздоровел. Я счастлива это делать, что могу ему помочь и выразить свою любовь через действие. Потом, днём, я спала, а он практиковал. За обедом все ждали прощального разговора с Сергеем, он не состоялся. Мы попрактиковали в чудном лесу, собирая грибы, потом их почистили и приготовили замечательный ужин.… Мне здесь очень хорошо, я не хочу уезжать, но боюсь зимы.

За ужином разговор опять не состоялся. Ребята непунктуальны — сначала пришли не вовремя, потом вообще лениво разбрелись. Сергей смотрел на всё это с каким-то особенным отчаянием, разочарованием и унынием. Ушёл.

Ещё я прочитал в дневниках Рубцова про «трассу». Вот что он писал:

«Мы целую ночь ходили туда-сюда. Я ставил себе цель: пройти 45 километров. Прошёл я их или не прошёл — точно сказать не могу. Не в этом дело. Главное, что я упорно ходил: одежда мокрая, течёт как с гуся. Был февраль месяц, и в ту ночь случился невероятно сильный снегопад. Я по трассе туда-сюда прошёл раза два или три, потом физически уже не мог… До домика доползёшь (он находился недалеко), упадёшь, не раздеваясь, и лежишь… Сил нет встать, а еще надо ходить! Нет, не могу. Но я вставал и шел. Километров 45 прошёл. Около тридцати все прошли. Зачем это надо? Я и сам не знаю, говорю, но надо. Потом когда-нибудь трасса встретится, и жизненно необходимо будет её пройти… и мы её пройдём! Конечно, это я сам для себя больше говорил.

На самом деле это не было тренировкой воли, физической выносливости или чего-то ещё… Я вычитал у Гурджиева: астральное тело или воля кристаллизуется очень просто: прошёл сорок миль — так не садись, а ещё три мили пройди! Сделал работу, но еще за пределами сделай. Тело уже не может подниматься, но ты встаёшь и идёшь! Поднимание своего тела и тренирует волю! Неважно: хочу — не хочу, нас научили быть ленивыми, вот мы и ленимся. Но надо встать и пойти! Только так происходит разделение: тело делает, а я наблюдаю за действием… Это состояние транса, другой режим функционирования организма. Будет очень тяжело, но это в любом случае накапливается».

Мы с Настей, как водится, решили повторить подвиг. Ночью Настя боялась, поэтому мы пошли днём. Конечно, эффект не тот, но мы же не Рубцов…