Потом она вообразила, каково это – переезжать с мамой из города в город, живя в гостиничных номерах, воняющих, словно старая пепельница. Так и не узнать по-настоящему ни одно человеческое существо помимо своей матери. Зависеть от этой женщины каждый час, каждую минуту вплоть до конца своей жизни.
– Нет, – проговорила она. – Нет, мама.
– Что «нет»?
– Если мы сейчас убежим, то уже никогда не остановимся. Оставаться здесь рискованно, но, по крайней мере, это жизнь. А я хочу жить! Я только начала жить и не собираюсь отказываться от этого.
– Ну хорошо. – Мама открыла дверь ванной. – В таком случае ты должна постараться как можно скорее повзрослеть, а потом найти способ избавиться от внимания шерифа. Подумай над этим как следует, девочка моя.
– Все будет хорошо, я знаю, – сказала ей Эми.
– Один совет. Познакомься получше с тем монстром, который сидит у тебя внутри. Узнай, как его использовать. Возможно, еще придет день, когда он нам снова понадобится.
И мама вышла, закрыв за собой дверь.
Субботнее утро. Над фермой Элбода всходило солнце. Все вокруг было тихо и спокойно.
Гейнс изучал окрестности, заряжая свое ружье двенадцатого калибра дробью № 8. Плотный завтрак и кофе в желудке согревали тело. Арчи держался рядом с отцом, прижав к груди свой короткий дробовик двадцатого калибра. На обоих были коричневые охотничьи костюмы и оранжевые жилеты. Енох стоял, запустив руки в карманы поношенных шортов, разглядывая далекое здание фермы.
– Ну как ты, готов? – спросил Гейнс сына.
Тот продолжал глазеть на чудика. Он никогда еще не видел ни одного вблизи.
– Да, папа. У меня все на мази.
На землях Элбода должны были водиться виргинские куропатки – восхитительные птицы, и очень вкусные. Правда, охотиться на них трудно. Нужно внимательно следить за дичью.
Гейнс зарядил ружье и направил дуло вверх.
– Ну ладно, Енох. Давай подстрелим пару птичек.
– Я ничего не знаю об охоте, мистер Гейнс.
– Куропатки кричат примерно так: «боб-уайт, боб-уайт»[3]. Это называется «токовать», но так они кричат только весной и летом, когда спариваются. В остальное время они издают тихий свист, словно бы поскрипывание. Вот этот звук нам и нужно слушать.
– Хорошо, – сказал Енох.
– Ты будешь исполнять роль легавой собаки, вспугивающей дичь. Куропатки обычно вылетают, чтобы поклевать зерен, после чего любят прятаться в кустах или высокой траве. Когда мы придем на хорошее место, твоя задача – забежать туда и поднять их в воздух. Дальше мы справимся сами.
– Кажется, я все понял.
– Тогда давай веди, – велел ему Гейнс.
– Можно я буду бежать на четвереньках?
Тот улыбнулся:
– Отличная идея!
Енох бросился на землю, приземлившись уже в охотничьей стойке.
– Ух ты! Чтоб мне лопнуть! – воскликнул Арчи.
Чудик широко улыбнулся, предвкушая хорошую пробежку, и припустил к лесу. Гейнс тоже улыбнулся, глядя, как он бежит. Он всегда немного стыдился того, что работает с чудиками. Но только не этим утром. На его парнишку действительно произвело впечатление, что папа знает чудиков и умеет с ними управляться.
И подумать только, ведь сперва Арчи не хотел идти с ними. Ему хотелось еще немного поспать. Нынешние дети стали такими неженками! Они хотят, чтобы им все приносили на серебряной тарелочке и лишь потом будили, чтобы сообщить, что все готово. Ей-богу, нынешняя молодежь не достойна быть молодыми.
Охотники разошлись на несколько шагов и двинулись в лес следом за своей необычной собакой.
– Как дела в школе? – спросил Гейнс.
– Дела как дела. – Арчи пожал плечами.
– Ты успеваешь выучивать все, что вам задают?
– Ну, папа, я стараюсь как могу. По естественным наукам у меня все плохо, как и раньше, но зато в этом году я здорово продвинулся по математике. Уроки гигиены – вообще смех один.
Гейнс окинул взглядом местность. Он потерял мальчика-пса из виду: тот скрылся в подлеске.
– А как насчет твоих одноклассников? Ты с ними ладишь?
Арчи снова пожал плечами:
– Типа.
– Типа что?
– Н-ну… мне нравится одна девочка, но я ей не нравлюсь.
– Ничего, найдешь другую. В море полно рыбы.
– Такой больше нет. Она идеальная.
Гейнс фыркнул:
– Вот в этом я сильно сомневаюсь!
– Просто я иногда думаю, что вряд ли есть кто-то идеальный именно для меня.
– Для твоего возраста это вполне естественные мысли, – утешил его Гейнс. – Забавная штука: вы, молодые, думаете, будто ваша жизнь будет длиться вечно, но у вас всегда не хватает времени, чтобы ее прожить. Вам вообще не хватает ни чувства времени, ни терпения.
– Да, наверное, ты прав, – признал Арчи.
– А как насчет мальчишек? У тебя есть друзья в школе?
– Ну есть парочка. Нормальные ребята.
– А что у вас там случилось с сыном проповедника? – спросил Гейнс. – Я слышал, он врезал тебе по носу и надрал задницу?
Арчи нервно хихикнул.
– Кто это тебе сказал? Тот парень правда меня достал, но я тоже хорошо ему врезал. Прямо вырубил. Спроси кого хочешь.
– Хорошо, я так и сделаю.
– В смысле?
– В смысле, я собираюсь спросить об этом твоего дружка. Этого, Фулчера.
– А-а, Дэна?
– Точно, – подтвердил Гейнс. – Его и спрошу.
– Ну и он скажет тебе то же самое!
