– Знаете, раньше я терпеть не мог Бэйвью, – замечает Крис. – Все, что я знал об этом городе: Купер не может здесь быть самим собой. Затем вообще начался какой-то ад. Думаю, все согласятся, что никто в здравом уме добровольно сюда не переедет. И все же… – Он окидывает взглядом двор. – Как ни странно, теперь я здесь чувствую себя как дома. И даже буду скучать во время поездки в Германию.
Воцаряется долгая тишина, а потом Купер тихим и вкрадчивым голосом произносит:
– Крис, дорогой мой, ты в своем уме?
Мы хохочем.
Хавьер Рохас объявляет, что бургеры готовы, и все как безумные несутся к веранде. Я удерживаю Бронвин за талию:
– Погоди.
Она сразу поднимает глаза к моему шраму на виске:
– Тебе плохо?
На этой неделе у меня уже не раз при ней кружилась голова.
– Нет, я в норме. Эдди заставила меня задуматься. Все эти разговоры о переменах… Ты скоро уезжаешь и…
– Как в прошлом году не будет, обещаю! – горячо заверяет меня Бронвин, сжимая обе мои ладони. – Будем созваниваться каждый день, и я приеду, как только смогу. А ты меня навещай, хорошо?
– Конечно. Об этом не беспокойся. Просто… знаю, Бронвин, у тебя все расписано лет на пять вперед, а то и на десять… – Я вижу, что она хочет возразить, поэтому говорю быстрее: – Так вот, у меня тоже. У меня план на пятьдесят лет вперед, и ты – его часть. Неотъемлемая часть. Я люблю тебя с пятого класса и буду любить всегда. – Она улыбается, и я сжимаю ее ладони, а затем провожу большим пальцем по ее безымянному. – Кольца у меня нет, потому что знаю, нам сейчас некогда, к тому же ты не любишь бриллианты…
– Они неэкологичны, – шепчет Бронвин.
– Ага. Поэтому когда придет время – я все устрою как надо. И время скоро придет. – Ее серые глаза сияют. Я люблю ее безумно! – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Бронвин Рохас. Просто знай об этом.
Обхватив ладонями мое лицо, она притягивает меня к себе, чтобы поцеловать, но сначала произносит:
– Знаю.
– Я думала, ты собралась, – качает головой Эштон, глядя на разбросанную вокруг одежду.
– Конечно, собралась, – говорю я. – Осталось только запихнуть все это в чемодан.
– Твой рейс уже завтра, – напоминает она.
– Я в курсе. – Я перекладываю шлепанцы из одной груды вещей в другую.
В комнату заглядывает мама, размахивая моим загран паспортом:
– Опять ты его бросаешь где попало!
– И вовсе не
Наигранно вздохнув, мама выходит.
– Если твоя система даст сбой и ты опоздаешь на самолет – я не виновата! – замечает она с лестницы.
– Спасибо, Бабанни! – кричу я ей вслед.
Эштон садится на край моей кровати, придерживая рукой округлившийся живот.
– Пусть уж будет «Банни», как ей нравится. Мама даже имейлы так подписывает. Очень мило.
– Про себя я все равно буду звать ее «Бабанни». Секретное прозвище.
– Кстати, о секретах… – Эштон многозначительно поднимает брови. – Вчера вечером Эли признался, что не выбросил конверт от врача. Вот вы тихушники! – вскипает она в ответ на мою ухмылку. – Ты туда заглядывала?
– Нет. Давай верну тебе?
– Не надо, – мотает она головой. – Я хочу выкинуть этот конверт, чтобы на девятом месяце в минуту слабости его не распечатать.
– Договорились. Я выброшу его в океан.
– Можно и не так драматично, – с улыбкой замечает Эштон.
– Ладно. – Вздохнув, я ложусь рядом с ней на спину.
– Хочешь еще один секрет? – спрашивает сестра.
– Конечно!
– Мы выбрали имена.
Я вскакиваю.
– И какие же?
– Если родится мальчик, назовем его Уильям Элайджа. Элайджа – в честь Эли, конечно. Коротко – Уилл.
– Чудесно. Лучше не придумаешь! А если девочка? Только не на букву «Э», – выдаю я, сразу об этом пожалев. Имя уже выбрано, а я тут условия ставлю. – Хотя… Если это крутое имя на «Э» – тогда пожалуйста! Уверена, вы такое и выбрали. Просто я подумала… может, ну их, эти семейные традиции?
– Имя на другую букву, – обещает Эштон и замолкает, выдерживая интригу. Я делаю вид, будто в смятении грызу костяшки пальцев. – Если будет девочка, назовем ее Айрис Аделаида. В честь ее офигительной тети.
У меня наворачиваются слезы.
– Боже… – Едва не задушив сестру в объятиях, я утыкаюсь носом ей в плечо. – Правда? Это… безумно приятно. Спасибо!
– Другие варианты мы даже не рассматривали, – говорит Эштон, прижимая меня к себе. – Аделаида – второе имя, а не первое, потому что еще одна Эдди нам ни к чему. Ты у нас единственная и неповторимая. Но я надеюсь, дочка будет похожа на тебя. Очень-очень надеюсь.
Я чувствую комок в горле, размышляя об ошибках, которые совершила за последние несколько лет. И даже за последние недели. Не знаю, смогла бы я сделать что-то иначе и помешать Челси. Вот бы нам сразу поговорить по душам, когда я только узнала ее под именем Иви! Прежде чем она наломала дров и безвозвратно изменила свою жизнь. Думаю, я смогла бы ей помочь. Я понимаю, каково ей пришлось, когда она выяснила правду о смерти отца.
