Такова была клетка Флиппера. Его безопасная сеть, созданная ради глубокой диагностики работы мозга. Стимуляция глубоких воспоминаний, помноженная на медленное, очень осторожное погружение, вызывала, как правило, именно это — первое осознание себя в киберпространстве, когда мозг впервые мягко обрывал привычные связи.
— Я уже забыла!..
В призрачном лице Флешки мешалось два возраста, два образа, два аватара, две пары глаз, одна из которых смотрела удивленно, почти с благоговением впитывая все вокруг, а другая — спокойно и цепко, анализируя окружение и раз за разом отсекая несущественное, чтобы беречь тщательно сконструированные каналы приема данных в мозге-хранилище.
— Мы так не договаривались!..
Китти проступал в клетке, сопротивляясь маленькому мирку Флиппера, — толстый мальчишка, сжимающий кулаки взрослого мужчины, кривящий пухлые девичьи губы. У Китти в его обычном состоянии было не только два облика, но и две аватары, слившиеся теперь в нелепого монстра. Почти подмявшие под себя того Китти, первого, — маленького, озлобленного и напуганного.
— Все хорошо, — сказал Джей скорее, чем смог подумать об этом. — Все…
На миг показалось, что у него получилось. Из двух образов выглянуло детское лицо — чтобы тут же исказиться злой гримасой, растянувшей мелкие черты.
— Да пошел ты нахрен, кретин ссаный!
— Флиппер, — произнесла Флешка. — Он моделирует наше первое погружение, чтобы проанализировать деятельность мозга наиболее тщательно. Найти врожденные сбои, ведь никто из нас не озаботился регулярными визитами к врачу.
Быстрое развитие нейротехнологий рука об руку шло с частыми неполадками — на новом приеме носитель допуск-чипов вполне мог выяснить, что год назад его проблему просто не заметили. Просто не могли заметить тогда, на тех мощностях и с теми ресурсами. Прогресс держал на плаву и медицину, и производство имплантов, но стоит ли говорить, что визитами к нейрохирургам пренебрегали так же, как посещениями обычных терапевтов, — терпели, пока проблемы не становились критичными.
— Чертов Флиппер! — Китти было плевать на объяснения. — Такие фокусы проводятся с согласия носителя, и без свидетелей, и…
— В данной ситуации, — все так же спокойно перебила его Флешка, — мы должны допустить пренебрежение правами человека.
Странный Китти, в который раз отметил Джей. Так отчаянно желает игры по правилам, оставаясь, как ни крути, киберпреступником.
— Да еще ты… — Китти попробовал переключиться на Джея в своей бессмысленной агрессии.
— Это был не я.
Джей сказал правду, но не испытал никакого удивления, осознавая ее. Он — воспоминание мальчика, аватар мужчины, бессчетное количество реплик, готовых рассредоточиться в пустоте, — поднес себя ближе к Китти.
— Стал бы я тебя утешать, полудурок? — Джей склонился, призрачные руки уперлись в призрачные колени, впервые настраивая кинетические ощущения в вирте. — А то я не знаю, какой ты злобный засранец.
Рот Китти искривился, постепенно обретая четкие контуры в мешанине трех образов. Китти улыбался радостно и зло. Джей подумал, что впервые видит человека, так настойчиво отталкивающего бескорыстную помощь… И эта мысль тоже принадлежала не ему.
— Чувствуете? — спросил Джей, выпрямившись. — Понимаете? Это оно. То, что смотрело на нас! Этот взгляд!
Китти не ответил. Девушка и мужчина окончательно поглотили ребенка, и на двух в одном лицах читалось только непонимание. Флешка смотрела в упор двумя парами глаз, на этот раз одинаково внимательных.
— Почему… тогда… — Она заговорила с трудом. — Почему… он смотрит… только… через… тебя…
По ее поведению — совмещенный аватар отшатнулся земным, человеческим движением — Джей понял, что Флешка узнала ответ раньше, чем договорила. Ее мозг, особенно здесь, действовал быстрее связи — имитации речи, подделки, призванной только облегчить взаимопонимание, основанное на привычке говорить вслух. Немногим быстрее слов работал язык жестов — подсознательное вырывалось вперед в этой гонке природных мощностей. Флешка поднесла руку ко рту, вряд ли осознавая, как движется ее аватар. Обе пары ее глаз, заключенные одна в другую, широко распахнулись. Она поняла, почему Джей ощущает инородную программу гораздо лучше нее.
Там, в ее комнате, когда она загибалась от передоза информацией, Джей откачал из нее данные, как насосом. Он не трогал последние сегменты памяти, занятые сведениями о взломе «Центра», но кому как не им знать, как изощренно и стремительно могут вести себя вирусы. Что-то просочилось в него. Данные, вброшенные в них Мечником в попытке уничтожить, разделились на три мозга в одному ему известных пропорциях, но после перекачивания Джей вполне мог заполучить самый большой фрагмент.
И этот фрагмент действовал.
Флешка поняла это, но все равно не могла принять, не могла ощутить все то, что чувствовал Джей сейчас и ранее. Фрагмент бросил между ними пропасть иррационального неприятия.
— Дай мне доступ, — сказал Джей. — Давай объединимся в сеть. Слова слишком медленные и глупые, мне их не хватает.
Она кивнула, и тогда хватило лишь мгновения.
