— Но почему ты? Из-за того, что на этом пути я не сделаю того, что ты хочешь?
— Нет. Из-за того, что ты начнёшь делать то, чего хочет кузнец и приблизишь развал стран и гибель многих. Только поэтому.
— Ты увидела это в моих снах?
— Не всё. Я гадала сегодня ночью. Но некоторые вещи из гаданий стали мне понятны только после твоего сна.
— И что же мне делать?
— Решать. Решать самому. Я рассказала без утайки. Но это твоя жизнь и твой выбор. Даже если ты решишь остаться в крепости — я не буду мешать тебе. Больше того — я буду помогать тебе. Ты важен для равновесия. Я буду противостоять тебе только тогда, когда ты станешь слугой кузнеца. Если пытаться воздействовать на твое решение — беда может стать неминуемой при любом выборе. Не спеши. Это тяжело, я знаю. Молодые обычно считают себя бессмертными. И даже война не лечит это быстро. Но этой ночью ты видел кое-что. Ты знаешь теперь, что смерть — не самое страшное.
Они оба молчали довольно долго. Маджайке было жаль Хори, но она старалась этого не показывать. На него и так свалился тяжелый груз. Мальчики так обидчивы… Пусть хоть это его не беспокоит.
— Сколько у меня времени? — наконец спросил он, расхаживая по комнате.
— Не знаю. Но думаю, немного. Если долго решать, то выбор произойдет помимо тебя — время уйдёт и у тебя останется только одна дорога.
— Что же… Я верю тебе, госпожа, и благодарю тебя. Не скажу, что рад был твоему толкованию и твоим предсказаниям. Но что тут поделаешь… Шой.
— Нет. Мы говорили сегодня о Шаи. Это возможно, но не предопределено. Как же ты не поймешь! Будущее в твоих руках во всех смыслах. Ты думаешь по-прежнему, что шаи — канат над пропостью, по которому ты должен пройти. А это на самом деле широкая дорога, и ты можешь пройти по любой ее стороне, и по обочине, и даже срезать крюк на ней, если тебе так удобно. Согласись, что по дороге идти проще, чем по канату! Верно, ты знаешь, что сон, предвещающий беду, можно ослабить, а то и вовсе предотвратить. Разве, будь всё окончательно определено судьбой, такое было бы возможно?
— Так и мой сон можно отвести?
— Боюсь, что только ослабить, и то — не наверняка. Во-первых, чем раньше после пробуждения произнести заклинание, тем вернее оно подействует. Во-вторых — слишком давно это все началось, и слишком великие силы в этом замешаны. Я в любом случае проведу обряд и постараюсь если не снять наложенное сном вовсе, то хоть ослабить действие противостоящих тебе сил, какой бы путь ты не избрал. Но избрать его нужно тебе.
— Мне нужно подумать, госпожа…
— Это именно то, к чему я тебя и призываю, господин мой! Не буду мешать тебе и пойду.
— Нет, госпожа, прошу тебя остаться. Нам нужно провести совет, и я хотел бы, чтобы ты приняла в нем участие. Твой ум и знания нужны нам.
— Хорошо. Но сейчас мне требуется ненадолго покинуть тебя — всё же с волшебством, уменьшающим возможные беды от твоего сна, тянуть не стоит. Я вернусь так скоро, как только смогу.
— Я не буду обижать тебя просьбой молчать о моём сне и о сказанном тут. И, госпожа моя — прости, но я так и не знаю твоего имени. Не скажешь ли ты мне его?
— Прости и ты, но пока — нет. Ты узнаешь его, но после того, как решишь свою и наши судьбы. Поверь, это важно.
Хори только пожал плечами. Маджайка встала. Молодой неджес тоже встал, провожая её, как подобает воспитанному человеку. Светлоглазая улыбнулась и направилась к выходу. Она поставила на глинобитную полочку у двери кувшинчик, из которого пила пиво, и протянула руку к занавешивающей дверной проем циновке. В этот миг за ней раздались шаги и легкое покашливание. Нехти возвращался, а с ним, очевидно, жрец и писец. Настало время провести совет и выслушать все мнения.
Но десятник, однако, был один. Столкнувшись в дверном проеме с маджайкой, Нехти, придерживая дверной занавес рукой, пропустил колдунью, и лишь потом зашел внутрь, не опуская циновку.
— Пролом в первом ярусе почти закончили, — сказал он Хори, провожая уходящую женщину взглядом, — Я поставил людей месить глину и делать новые кирпичи, дыру-то надо будет заделать как можно быстрей, и попросил писца Минмесу руководить ими, людьми этими. Иштек сейчас командует рытьем ямы для Измененных, так что больше-то и некому. Плотники уже разобрали полы первого настила, которые вчера же и делали. Стропила не вынуть, и плотники обмажут дерево сырой глиной, и я думаю, что беды для него от жара не будет. Вообще все при деле, даже в дозор некого отправить. Вязать веревки к Проклятым душам, вытаскивать их и выжигать за ними всю мерзость я определил «ёжиков» — в наказание. Пока они выносят мешки хесемен — пусть он полежит у писца, это теперь его забота. А жрец готовит ритуал очищения башни, так что с советом тоже придется повременить… Госпожа вышла от тебя сильно задумчивой. Не буду спрашивать тебя о толковании сна и предсказаниях, но — есть ли что-то, что надо знать и нам?
— Пока нет, Нехти, пока нет, — пробормотал Хори.
