Было неприятно прикасаться к холодному телу. Я тащил ее по полу, словно огромный гнилой мешок, собирая разбросанный мусор. Миновав узкий коридор, мы вошли в комнату бункера. Юлю я оставил в центре. Вытащил из рюкзака свечи и зажег их. Со стороны это могло выглядеть романтично, если не учитывать тот факт, что девушка мертва. Из-за ящиков я достал два стула и поставил их друг напротив друга.
– Не холодно лежать? Может, хочешь присесть? – спросил я у Юли. – По глазам вижу, хочешь.
Я поднял труп и усадил его. Девушка сразу накренилась вперед и упала. Мне это не понравилось.
– Опять ты меня не слушаешь!
Я снова посадил Юлю на стул и пошел в коридор за бочкой, в которой лежали веревки. Когда я вернулся, тело валялось на полу. Я привязал девушку к стулу.
– Вот и умница, так-то лучше. Кстати, у меня есть для тебя подарок – твоя сумочка!
Я попытался повесить ее на плечо трупа, но та не хотела держаться и скатывалась вниз.
– Сука! – прошипел я, схватил сумку и с размаху ударил ею Юлю по лицу.
Девушка с грохотом опрокинулась вместе со стулом. Тяжело дыша, я с ненавистью смотрел на связанное тело. Бросив сумочку, я вернул свою пленницу на прежнее место. Направив на нее луч света, принялся изучать изувеченное осколками лицо.
– И кто тебя, такую уродину, полюбит? – спросил я. – Видела бы ты себя сейчас. Еще и в штаны наделала. Но я остаюсь с тобой. Потому что мы друзья. Ты должна это ценить. Понимаешь?.. Ты ценишь нашу дружбу? Конечно, ценишь. Как не ценить – я многое для тебя сделал… Сегодня ты умница, такая послушная… Хочешь вина или пива? Думаю, стоит отметить. Теперь у тебя новый дом, здесь тебе будет хорошо. Пойду схожу за нашими вкусняшками и накрою стол.
Вернувшись с пакетами, я выложил сырную нарезку, чипсы и поставил банку пива, которое брызнуло фонтаном, как только я его открыл.
– Вот же растяпа, – засмеялся я. – Тебя, случайно, не задел, все в порядке?
Юля молчала, а я с наслаждением потягивал пивко, закусывая сыром и чипсами.
– Мадам, вы почему не пьете? Может, вам налить? Откройте ротик.
Я подошел к трупу и начал заливать ему в глотку пиво.
– Глотай, сука! – закричал я, а потом швырнул банку в стену. – Раз не хочешь пить, значит, сиди тут одна!
Я задул свечи и включил фонарь. Выйдя из комнаты, закрыл за собой железную дверь и продел через ручку велосипедный замок. Гостей я не ждал, но перестраховаться не мешало бы. Ключ я убрал во внутренний карман куртки.
Голову разрывала пульсирующая боль, словно в мозг одно за другим входили острые лезвия. Когда я пролез через дыру в заборе, во мне стали подниматься паника и страх. Паранойя, будто меня сейчас обнаружат, поймают, назовут убийцей, больным психопатом. Вся былая уверенность куда-то улетучилась. «Но я ведь не такой. Я… Я хороший… Нужно ехать домой. Нужно срочно выбираться отсюда. Хочу домой…»
– Домой, домой…
Я вышел к остановке, бормоча себе под нос одно слово. Вытянул руку, пытаясь остановить редко проезжавшие машины. И мне повезло, почти сразу удалось остановить такси.
– Ты как тут оказался в такое время? – спросил водитель.
Я взглянул на часы на телефоне. Время приближалось к двадцати трем часам.
– Автобус пропустил, – соврал я. – Спасибо, что остановились. До «Новогиреево» подкинете?
– Подкину. Деньги-то есть?
Я кивнул и сел в машину.
Войдя в квартиру, никакого облегчения, а уж тем более радости, я не почувствовал. Лишь отчаяние, непонимание и страх. Труп был надежно спрятан, все улики уничтожены. Никаких следов убийства. Может, это всего лишь страшный сон? Ужасное наваждение, произошедшее только в моей голове? А Юля сейчас отмечает окончание сессии со своими друзьями, курит травку, пьет пиво, а не сидит, бездыханная, в холодном бункере за восемьдесят километров от Москвы. Я подошел к своей зимней куртке, открыл внутренний карман в надежде, что никаких ключей там не окажется. Но нет, маленький ключик лежал на своем месте.
Невыносимо хотелось курить. Дрожащими руками я достал сигарету, чиркнул зажигалкой, но огонь сразу погас. Прикурить удалось лишь с третьей попытки. Запах табака перебивал сладковатый запах гнили и разложения, который исходил от моих рук, волос, казалось, от всего моего тела, к горлу подступила тошнота. Было мерзко сидеть за кухонным столом, возле которого еще недавно лежало тело моей одногруппницы; ходить по полу, с которого я так тщательно оттирал мочу и кровавые следы.
С каждой выкуренной сигаретой ко мне приходило осознание того, что я натворил. Вскочив со стула и обхватив руками голову, я начал мерить шагами квартиру. За что я убил ее? Что на меня нашло? Я убийца… Она ведь ни в чем не виновата, она не сделала ничего плохого. Ведь мы были друзьями.
Трясущимися руками я вытащил телефон.
– Надо позвонить в полицию… Нет, нет, нет… Нельзя… – шептал я себе под нос. – Они не поймут, не поверят, что я этого не хотел.
