В последнее время я часто видел маму во сне. Мне стало казаться, что я теряю связь с реальностью. Будто мой мозг долгие годы выстраивал внутри меня стену, которая скрывала от меня правду. А теперь блок дал трещину. Моей мамы больше нет? Она никуда не уходила от меня, она просто умерла? Сны были настолько реальными, что я просыпался в холодном поту и слезах.
Открывая глаза, я не понимал, где нахожусь. Где моя мама? Что произошло? Но тихий голос в голове шептал: «Это всего лишь сон, не думай об этом. Сны всегда искажают реальность». И я соглашался.
Я видел отца, который трахает мамину подругу. Это была Ульяна, хозяйка квартиры, в которой я сейчас живу. Вот почему ее лицо показалось мне таким знакомым. Но как отличить иллюзию от яви? Где заканчивается сон и начинается реальность? Я не мог найти ответа.
Тем временем зимние каникулы закончились. В первый учебный день я собрал рюкзак и поехал в институт. Дойдя до корпуса, посмотрел на студентов, торопящихся на пары, и подумал: «К черту». Ужасно не хотелось видеть эти сочувствующие рожи, отвечать на вопросы, как я, нужна ли мне помощь, и тому подобное. Весь день я прошатался по городу и к вечеру вернулся домой. Больше в сторону универа я не ездил.
Где я шел теперь, я не имел ни малейшего понятия. Да и зачем? Пустынная улица и небольшой мост вдалеке. Ноги медленно несли меня к воде. Под мостом протекала река, скорее даже ручеек. Из-за проложенной рядом теплотрассы вода не замерзла.
В свете фонарей я видел, как в этой грязной сточной канаве плещутся утки. На берегу валялись корки от хлеба, утки толкались вокруг, каждая пыталась оторвать кусок получше. Я улыбнулся. Как же они напоминают людей! Эти птицы не улетают в теплые края на зимовку, у них есть свое болото и люди, которые их подкармливают, – все что нужно для счастья. Птицы побольше отбирают еду у менее сильных, дерутся, кричат. У некоторых особей раздута грудь до невероятных размеров – возможно, уже начались какие-то мутации. Утки купаются в зловонной воде и едят объедки день за днем, год за годом. Они довольны. Они давно забыли, что в мире есть прекрасные реки и озера, теплые моря, стоит только взлететь в небо. Теперь для них грязный ручеек – весь мир. Зачем лететь, если и тут хорошо?
А мы? Чем мы отличаемся от них? Только тем, что в глубине души мы понимаем, чувствуем зловоние сточной канавы, в которой живем, но слишком трусливы, чтобы что-то менять, и всю жизнь будем питаться объедками, как эти глупые твари.
Стоять стало холодно, и я продолжил свой путь. Дорога шла вдоль оживленной магистрали, но автобусы еще не ходили. Впереди замаячила заветная буква «М».
Над станцией метро висели часы. Стрелки показывали пять утра, внутрь пока никого не пускали. У входа терлись несколько алкашей. Я встал рядом с ними вплотную к дверям, откуда через щель выходил теплый воздух. Вместе с тремя бедолагами я прыгал, согреваясь, до открытия метро.
Я проснулся от дурацкой пиликающей мелодии. Звонил мой телефон. Я сполз с кровати, нащупал его и ответил.
– Алло, – просипел я.
– Саша, ты? Что у тебя с голосом? Ты что, пьян?
– Нет. Кто это?
Мужской голос был очень знакомым, но спросонья я никак не мог узнать говорившего.
– Это твой отец! Чем ты занимаешься? Мне звонили из университета. Говорят, ты попал в аварию, а сейчас на пары не ходишь, на сообщения не отвечаешь.
– Попал, но сейчас все хорошо. Я сдал сессию без троек, в универ я хожу.
– Ты врешь, я по голосу слышу!
– Ты меня разбудил. Зачем звонишь?
– Зачем я звоню?! Я что, высылаю тебе деньги, чтобы ты бухал вместо учебы? Два часа дня, пятница, а он спит!
В трубке стоял ор, я отстранил телефон от уха и подождал, пока голос отца немного стихнет. Потом я заговорил:
