Но хотя Саймон думал, что такое подобало его отцу, это все равно было другое поколение. Действительно ли он захотел бы того же для себя?
Мысли Карен лихорадочно крутятся в голове. В то же время она сознает, что Люк рядом и ждет. Сейчас не время медлить.
Пожалуй, в данной ситуации лучше всего прислушаться к желанию Люка. Она опускается на корточки рядом с ним, нежно берет его за плечи и заглядывает в глаза.
– Люк, милый. Если хочешь пойти попрощаться с папой, то, конечно, можешь отправиться туда с бабушкой. Но папа будет выглядеть не так.
Люк как будто немного испуган:
– Как – не так?
– Этого не надо бояться. И не беспокойся, – заверяет она сына.
– Увидишь, – говорит Филлис. – Он будет совсем неподвижен.
– Как будто спит?
– Похоже. Но еще неподвижнее.
Он кивает и, взглянув на Филлис, объявляет:
– Я пойду с тобой.
Карен так гордится его отвагой, что едва сдерживает чувства.
В это время звонит телефон. Карен вскакивает и, взяв трубку, успокаивается: это Анна.
Любезности не нужны.
– Как ты сегодня? – интересуется Анна.
– Ужасно, – отвечает Карен, но криво усмехается.
Анна благодарна ей за это – приятно слышать хоть такой смех.
– На самом деле ты застала нас, когда мы пытались кое-что решить. Подожди минутку, я только выйду. Мне пригодится твой совет.
Пока Анна ждет, ей слышно, как дверь открывается, а потом снова закрывается.
– Просто Филлис захотела пойти посмотреть на Саймона, – понижает голос Карен.
– Ну, хорошо. – Анна хмурится, не понимая, в чем проблема. – Он все еще в больнице?
– Его перевезут в похоронное бюро – это недалеко отсюда, по дороге в Хоув. Его перевезут туда сегодня утром после вскрытия.
– Так она, конечно, может поехать туда? Она ведь водит машину?
– Да-да, водит. Это не проблема. Просто Люк тоже захотел туда поехать.
– Люк? – Анна старается говорить прежним тоном. Почему-то она не может представить Люка рядом с Саймоном. Инстинктивно ей хочется уберечь его от травмы. Увидеть мертвого Саймона было достаточно страшно ей самой, а тут пятилетний малыш.
Карен объясняет:
– Он подслушал, что Филлис собирается туда поехать, и теперь тоже хочет попрощаться.
– А…
– Что ты думаешь?
– Ей-богу, Карен, это твои дети! Я действительно не знаю, что делать. А что Молли?
– Я подумала, что мы с ней останемся дома.
– Хм-м-м, не знаю. – Анна призывает всю свою эмоциональную отзывчивость и постепенно приходит, как ей кажется, к правильному решению. – Если ты даешь такую возможность Люку, то, может быть, нужно разрешить и Молли тоже попрощаться с отцом.
– Но ей всего три годика. Ты не думаешь, что для нее это будет чересчур?
Тут Анна вспоминает:
– Но та милая медсестра вчера посоветовала тебе, чтобы ты взяла детей посмотреть на него. Если они захотят.
– Правда?
– Да, она говорила об этом. Извини, я не напомнила тебе.
Анна чувствует себя виноватой: снова подвела Карен.
– О, не беспокойся. Мы все вчера были не в себе. Ну, мы и сегодня не в себе…
– Ты всегда можешь ей позвонить и спросить, но она говорила об этом, да. – Анна замолкает, потом добавляет: – Ведь Саймон же не изуродован, верно? Он не попал в аварию, и никакой несчастный случай с ним не произошел… Если бы такое случилось, тогда бы я не сказала «нет»: его вид мог бы их потрясти. Но он кажется умиротворенным.
– Да, это так… М-м-м, может быть, ты права… И все же я бы не стала заставлять малышку…
– Нет, конечно нет.
– Я знаю, что делать: я спрошу ее саму.
– Звучит очень разумно, – соглашается Анна. – Я уверена, ты поговоришь с ней так, что она поймет, и посмотрим, что она скажет. Но я думаю, что потом она будет благодарна за это.
«Боже мой, – через несколько минут думает Анна, положив трубку. – Кто я такая, чтобы поощрять Карен на такие поступки? Я провожу половину своей жизни дома, ни с кем не общаясь. Никто из моих коллег почти ничего не знает о моих бедах, ведь так? Представляю, что бы сказали Билл или Ян, если бы я рассказала им, на что способен Стив, когда напьется. Конечно, они бы пришли в ужас».
Анна вздыхает. Держать все переживания в себе не хорошо. После смерти Саймона это кажется еще более неправильным и вредным. Она возвращается за стол к своим письмам, стараясь снова отвлечься от этих мыслей. Но они по-прежнему в ее голове, просто поедают ее. Тайны. Ложь. Саймон жил так прямо и откровенно, что его смерть бросает неприятный свет на то, как много невысказанного она держит в себе.
Она не знает, сколько еще сможет выносить такую жизнь, и теперь видит все совсем иначе.
– Это ты, Лу?
Учащенное дыхание. Лу сама собиралась позвонить, но мать ее опередила. Лу изображает энтузиазм:
– Да, мама, привет!
– Я вчера думала, ты мне позвонишь.
От этих слов Лу становится плохо.
– Извини, да, знаю… Я… м-м-м… Мне до того нужно было позвонить подруге, а потом я собиралась позвонить тебе. Я тебе говорила, что мне пришлось кое-что отменить, чтобы к тебе приехать.
Ха! Подавляй вину виной, Лу: это тактика.
Но мать, похоже, интересует только, будет ли Лу делать то, что она от нее хочет.
– Значит, ты приедешь?
– Да-да, приеду.
– В четверг?
У-у-у-у!
– Нет. Я приеду в субботу утром.
