Я даже подумала — на минутку, правда, — я подумала, он хочет меня убить за то, что я спуталась с русским.
…
Прости. Я забылась на секунду.
…
Что было перед этим? Ну, несмотря ни на что, я с радостью вернулась домой после всех приключений. Беременная, ясное дело. Мод-Люси приехала из своего Граньярда и заботилась обо мне.
…
Да, она бросила свою больную тетушку. Ради меня. Папа с годами стал неплохо говорить по-английски, но писал чудовищно. Мама еще хуже. Делала такие ошибки, что глаза на лоб лезли. Я никогда не видела этого письма, но из него Мод-Люси сделала вывод, что я умираю от чахотки. Представь себе ее удивление, когда она застала меня в полном здравии и круглую, как тыква.
…
Да-да, это так! Понятно, что нужно поднапрячь воображение, но я была пухлой и крепкой девушкой.
…
У тебя с воображением, конечно, все обстоит прекрасно. Кто еще вообразил бы, что такая старая развалина, как я, может побить мировой рекорд?
…
Продолжаем. Короче. Мод-Люси забрала меня к себе на третий этаж и взяла под свою опеку, читала мне книжки, а я уплетала зефирки из коробки, задрав ноги кверху. Она играла мне на пианино, пела и читала вслух очень длинный роман Чарльза Диккенса.
…
Холодный дом. Долго мы его читали. Я была совершенно счастлива. Может, это обстоятельство — женщина, которую я любила больше всех на свете, нянчилась со мной — ввело меня в заблуждение, что время можно повернуть вспять. Ты еще слишком мал и не понимаешь, как заманчива эта мысль. Я вообще забыла, что жду ребенка. Но срок рожать подошел и принес столько сюрпризов!
…
Сюрприз номер один — выяснилось, что от Мод-Люси Стоукс никакого проку — она только рыдала в голос и заламывала руки так, что чуть не вывихнула их. Мама поила меня виски из фарфоровой рюмочки для яиц, расписанной листочками. Еще одна вещь с родины, которую я никогда раньше не видела. «Ша, ша, ша», — приговаривала она. — «Ша, ша, ша».
…
Уж не знаю почему, только мне это помогало. Мод-Люси маячила где-то вдалеке, выла и кричала на папу. Довольно грубо, нужно отметить.
…
«Ради всего святого, Юргис, давай отвезем ее в больницу!» Сюрприз номер два — правильно, разгибай палец — мама с папой не послушались ее. «Нет, — сказали они. — Нет, нет и нет».
…
Потому что больница в Кимболе была местом мрачным и зловещим. Мама то от одного, то от другого слышала разные истории, и они всегда кончались одинаково: туда — ногами, оттуда — вперед ногами.
…
Сюрприз номер три — ну, это просто феерия: папа со скальпелем в руке. Он вынул из чемоданчика еще какой-то пакетик, мама высыпала его в виски, я выпила и успокоилась. «Уна, душа моя», — прошептал он. Глаза у него были синие, любящие. «Нет пугаться, нет пугаться», — сказал он. Я и не стала пугаться. Голова только кружилась, ты представь себе: лежу я там, вокруг суетятся родители, о которых я почти ничего не знаю. Мне так безумно хотелось поговорить с отцом на языке, который у меня отняли. Но было уже поздно, я стала американкой, меня вырастила Мод-Люси. Я не знала ни единого слова на родном языке. «Я думала, ты был фермером», — сказала я папе. «И врачом», — ответил он, а потом я вдруг увидела голову Лаурентаса и услышала его крик. У цыпленка оказались сильные легкие.
…
Нет, никогда. Может, им не хватало слов? Как ты по-английски расскажешь про скальпель? Про виски в рюмочке из-под яйца? Про сельского доктора, который разводит вишни, а потом со своей семьей срывается с места, переплывает через океан и устраивается на фабрику? Это очень сложно рассказать по-английски.
…
Так, значит, про Мод-Люси. Мне даже в голову не приходило, что она собирается увезти ребенка в Вермонт и растить там, среди своих. Разве мыслимо, чтобы такая женщина смогла вернуться к этим скучным яблоням? К этим крепким квадратным дядюшкам и бледным хворым тетушкам?
…
А она смогла. Вернулась. Мод-Люси и сама была крепкая, коренастая. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что она совсем не красавица. Для богатого мужа — недобор, для бедного — перебор. В ту пору незамужние женщины занимали нижнюю ступеньку на социальной лестнице. Мод-Люси оказалась в Кимболе в 1905 году, когда возвращалась с озера Рэнгли-Лейкс, куда ездила писать пейзажи. Она отправилась в это путешествие, чтобы сбежать от отца: он пытался выдать ее замуж за какого-то идиота, который торговал лесом. Ошибка ее отца заключалась в том, что перед этим он дал ей слишком хорошее образование.
…
Там что-то сломалось на железнодорожных путях, и все пассажиры бросились искать ночлег в городе, а Мод-Люси наткнулась в «Кимбол таймс» на объявление моей матери, что сдается квартира. Как раз за три дня до этого родители достроили свой дом.
…
Так мы и встретились. Мы с ней считали, что сам Бог стал режиссером этой пьесы. Мать держала меня за руку, маленькую девочку с косичками, в платье, сшитом из мешка из-под муки. Мод-Люси всегда говорила, что я выглядела так, будто меня омыло солнцем.
…
Скажи, разве это не удивительно? Такая прекрасная история: взаимная любовь с первого взгляда. Она переночевала у нас в тот раз и больше не смогла расстаться со мной.
…
