Голос Себа сух, как пустыня:
— Нужно с кем-то переспать?
— Вот честно, Иззи прокляла меня прошлой весной. Моя игра на этом поле после выставки Бекс в галерее уже совсем не та, что раньше.
Или моя игра в хоккей. Может, неудачи на льду выбивают меня из колеи, когда дело касается интимной жизни. Или, может, моя несуществующая интимная жизнь привела к фиговой игре. Как бы там ни было, мне надо с этим разобраться, особенно когда у меня появился шанс стать капитаном команды. Даже если я буду выполнять требования тренера, при дерьмовой игре он не поставит меня во главе команды.
Себастьян поднимает бровь.
— Скажи, что ты на самом деле в это не веришь.
— Ты самый несуеверный игрок в бейсбол, какого я знаю, — ворчу я. — Давай потом поговорим, мне надо на тренировку.
Кажется, он хочет продолжить разговор, но я хлопаю его по плечу перед тем, как вытолкнуть в коридор.
— Передай Иззи, что я желаю ей удачи на сегодняшнем матче.
* * *
Я вытираю полотенцем пот с лица и приваливаюсь к стене тренажерки. Во время тренировки я очень старался не заблевать весь пол. Удручающе, но я выгляжу лучше Эвана, который проделывал свои обычные упражнения с энергичностью зомби. До этого, увидев меня, он попытался извиниться, но он ведь не виноват, что я ударил того парня. Тренер прав, надо было просто прессовать его в следующем матче, вынудить совершить ошибку на льду, а не ломиться напролом. В хоккее всегда есть способы ясно донести послание, не обязательно махать кулаками, но я просто не мог вспомнить ни одного из них. Может, просто не хотел. Позволить себе вспылить и дойти до рукоприкладства в тот момент казалось хорошей идеей.
Я ставлю музыку на паузу и иду по тренажерке. Мой друг устраивается на скамье для жима лежа, но ему нужна подстраховка.
— Привет, Эван.
Он вытаскивает один из наушников.
— Привет.
— Тебя подстраховать?
Он отвечает хриплым голосом:
— Да, спасибо.
Я встаю на нужное место, наблюдая, как он регулирует вес перед тем, как улечься на спину и твердо поставить ноги на пол. Он немного маловат для защитника, так что пытается подкачаться. Мы играем в паре в защите с нашего первого сезона. Он заслуживает того, чтобы сейчас хоккей был для него отвлечением и развлечением, а не бременем.
После того как он делает пару подходов, я откашливаюсь:
— Послушай, дружище. Можешь не беспокоиться о том, что вчера было. Я это заслужил.
Его карие глаза наполняются слезами. Сука. Его мать болела столько, сколько мы знакомы, но я знаю, что от этого иногда бывает только хуже.
— Тебя хотя бы от игр не отстранили.
Я принимаю у него гриф, пока он отдыхает несколько секунд, утирая пот с лица.
— Тот чувак был скотиной. Кто-то должен был его заткнуть.
Он садится и оглядывается, потом наклоняется ближе ко мне.
— Джин сказал, что тренер хотел сделать тебя капитаном, но вчера вечером ты мог продолбать этот шанс.
Я прикусываю щеку изнутри.
— Я соображаю, как все исправить.
— Знаешь, Брэндон тоже хочет на это место.
— Да, но Брэндон не лидер. Тренер это увидит.
Эван возвращается в положение лежа.
— Он из старших.
Я смотрю наискосок, через зал, где стоят и болтают Брэндон и еще пара четверокурсников из команды. Брэндон хорошо играет в хоккей, но не отлично. Именно поэтому он не пошел на драфт и поэтому в его планы после выпуска входит работа в инвестиционной компании его отца, а не карьера в хоккее. Сделать игру профессией — это не для всех, но я хочу только так. Все, о чем я мечтал с самого детства, это играть в НХЛ. Входить в редко встречающееся братство, в какой бы команде я ни был. Я хочу чувствовать стремительность игры, пока тело будет мне это позволять. Брэндон не должен стать капитаном. Это я должен. Я талантлив, парни меня слушают, и я рву задницу, чтобы быть лучше с каждым матчем.
Я заставляю себя сфокусироваться на Эване — на тот случай, если у него соскользнет рука, но мысли разбегаются в миллионах разных направлений. Иронично, ведь потеря хладнокровия на льду изначально привела к этому бардаку, но я бы хотел, чтобы игра отточила мою сосредоточенность и сняла часть давления, которое мне никак не убрать из груди. Тренировка не помогла — может, мне стоит сходить на пробежку. А что я правда хотел бы сделать — это найти, с кем перепихнуться. Ничто не прочистит мне голову быстрее, чем рука красивой девушки (а еще лучше — губы) вокруг моего члена.
— Ну, мы кое о чем договорились с тренером, — говорю я. — Я немного поработаю волонтером, чтобы доказать, что готов стать капитаном.
— Это круто.
— Да. — Я не собираюсь объяснять, что фактически буду работать пресловутой нянькой.
Когда Эван закругляется, я проверяю телефон. Там пропущенный видеозвонок от отца, и я перезваниваю ему, просачиваясь из тренажерки в коридор.
Когда он отвечает на звонок, его лицо такое же красное, как, должно быть, и у меня. Он проводит предплечьем по лицу, откидывая со лба темные, тронутые сединой волосы. Даже на экране телефона мне виден цвет его глаз. Чисто-голубые, того же цвета, что и у меня и моих родных, исключая Себастьяна.