Один на один полностью

Мне не хочется видеть, как их затуманит разоча­рованием, но, один черт, я к этому привык. Если он звонит, это потому, что он знает, что случилось вчера.

— Как дела? — спрашивает он.

— Ты где?

— У Джеймса. Бекс была нужна кое-какая помощь в студии, а он уже в Лондоне, играет против «Сейнтс». Я рад, что в наше время у нас не было матчей на других континентах.

— И ты приехал аж в Филадельфию?

— Привет, Куп! — слышу я голос Бекс откуда-то сзади.

— Твоя мать тоже приехала, но ты ее упустил. Она выбежала за завтраком. Все в порядке, сын?

Я подавляю желание потрясти головой. Прошлой весной папа не хотел даже, чтобы Джеймс и Бекс были вместе. Теперь, по ходу, он настолько ее любит, что приехал помочь ей обустроить фотостудию. Ну конечно. Даже когда Джеймс лажает, папа не может злиться на него долго. Джеймс продолбал свой чемпионский матч из-за Бекс, а теперь они с мамой уже почти называют ее невесткой, пусть даже те только помолвлены и еще не планируют свадьбу.

— Все хорошо. — Я откашливаюсь, давя волну эмоций, которая рвется через меня. — У меня, э-э, вчера был товарищеский матч.

Папа со вздохом садится — судя по всему, в кресло.

— Тебя отстранили от следующей игры?

Я был прав: он обо всем знает. Не знаю точно откуда, но он всегда узнает о моих продолбах раньше, чем у меня появляется шанс рассказать ему са­мому.

— Он заслужил, сэр. Я защищал товарища по команде.

Он просто поднимает бровь, оставляя меня либо мириться с неловким молчанием, либо выбалтывать подробности. Я выбираю молчание, ожидая, пока он нарушит его первым. Папа не согласен с правилами Национальной ассоциации студенческого спорта против драк, но это не значит, что он не злится из-за того, что я продолбался уже дважды одним и тем же образом. Для Ричарда Каллахана ошибки — это что-то на один раз, и повторять одну и ту же дважды — уже глупость.

— Какая жалость, — говорит он в итоге. У него не сердитый голос, просто смирившийся. Как будто этот разговор — груз, который ему неинтересно тащить. — Команда пострадает, если тебя не будет на льду.

— В­ообще-то тренер умудрился оставить меня в составе на открытие сезона. — Я медленно прикусываю нижнюю губу. — Но заставляет меня заниматься волонтерством. Думает, это поможет мне сосредоточиться.

Папа снова поднимает бровь.

— Я всегда восхищался тренером Райдером.

Я, потупившись, смотрю в пол, ковыряя носком кроссовка какую-то потертость.

— Он сказал, что, если я возьмусь за ум и снова начну прилично играть… он сможет сделать меня капитаном. — На последних словах я поднимаю голову: не могу удержаться.

Не знаю, чего я ожидаю. Поздравлений? Гордости? Слова «умница», как будто я сраный золотистый рет­ривер?

Вместо этого я получаю хмурый взгляд.

— Интересно. — Он снова вздыхает. — Не могу сказать, что я удивлен тому, что это снова случилось, Купер. Не в первый раз ты даешь своему норову взять над тобой верх. Мне всегда было любопытно, не проявит ли хоккей худшие черты твоей личности.

— Сказал тот, кто профессионально занимался силовым спортом. — Мой тон становится острым, как нож для колки льда, когда досада течет сквозь меня. — Дело не в хоккее. Я не…

— Умоляю, — прерывает папа, и его голос не уступает моему.

Мне стоит повесить трубку, и я это знаю, но я не могу заставить себя это сделать. Я не жду от него извинений, но вдруг ему хоть немного стыдно и я увижу это в его глазах.

— Чем ты будешь заниматься? — в итоге спрашивает он. — Как волонтер.

— Учить местных детей кататься на коньках.

— Звучит не так плохо. Сколько им лет?

— Семь? Восемь? Я даже не знаю.

— Ты когда-то был в этом возрасте, как раз учился держаться на льду.

Я жду, что он продолжит, но, разумеется, он этого не делает. Он не любит слишком близко подбираться к теме дяди Блейка, даже ненароком. Дядя Блейк — младший брат моего отца, который познакомил меня с хоккеем, но, поскольку он годами то появляется, то пропадает из наших жизней, ведя борьбу с зависимостью, папа держит его на расстоянии. Это дерьмово, но ссора с ним по этому поводу ни к чему не приведет.

— Наверное.

— Похоже, неплохая затея. Это может помочь тебе хоть немного научиться терпению.

— Уверен, тренер так и планирует.

Он внезапно смеется.

— Не веди себя так, будто ты оскорблен. Он просто хороший тренер.

— Наверное.

— Ты знаешь, что к этому привело, и тебе надо с этим разобраться.

Я едва подавляю желание сказать ему, что если бы он говорил с Джеймсом, то по крайней мере попытался помочь. В конце концов, он отправил его в МакКи после всего, что произошло в Луизиане.

— Я это знаю.

— Сообщи, как все пройдет. Мы всё еще планируем добраться на матч с Массачусетсом.

— Который будет у нас дома, надеюсь.

— Конечно. — Я слышу, как открывается и закрывается дверь. Вероятно, мама вернулась с завтраком. — Мне пора бежать, но не лезь в неприятности, сынок.

Он сбрасывает звонок прежде, чем я успеваю попрощаться.