До него я не чувствовала себя по-настоящему сексуальной. Когда я привлекала внимание какого-то парня, речь шла об объективации, а не о желании. А с Купером… Он в десяти метрах от меня, а я чувствую, как горят его глаза. Перед выездом на каток я тщательно накрасилась и выбрала себе милый наряд: на мне розовые гетры, черные легинсы и обтягивающий розовый свитер. А вместе со скранчем, удерживающим мою толстую косу, золотыми серьгами-колечками и кулоном с бабочкой… я похожа на влажный сон любого хоккеиста. Как только урок закончится, я подъеду к Куперу и поцелую его.
Он меня опережает, чуть не врезаясь в меня от нетерпения.
— Мама Райана отдает его в хоккейную секцию, — говорит он, крепко обнимая меня за талию. — Я сейчас очень быстро с ней переговорю, ладно? А потом свалим отсюда.
Купер поднимает руку и катится к выходу.
— Миссис МакНамара!
Я прикусываю щеку и еду за ним, наблюдая, как он ерошит Райану волосы, пока говорит с его мамой — на ней медицинский костюм (на той неделе она сказала, что работает медсестрой). Я расшнуровываю коньки, прощаюсь с парой ребят, уходящих со взрослыми, и потираю больное колено.
Никки улыбается мне на ходу. Она одета как тренер и держит под мышкой папку-планшет — сейчас придут ее фигуристы-юниоры.
— Хорошо позанимались?
— Ребята привыкают.
— Чудесно. — Она смотрит на Купера. — Похоже, у него врожденный талант общаться с детьми. Ему бы с хоккейной командой поработать, тебе так не кажется?
Это очаровательная мысль, и Куперу наверняка понравится, но вряд ли у него есть время. Я думаю, что он отстает по учебе почти так же, как и я. Но когда он подъезжает, я говорю:
— Из тебя выйдет отличный тренер по хоккею.
— Мама Райана спросила, буду ли я работать с командой, — отзывается Купер, садясь рядом со мной и дергая за шнурки. — Не говори своему папе, но мне бы хотелось.
— Он знает, что тебе нравятся уроки.
— И наверняка он в восторге.
Я кладу коньки в сумку и переобуваюсь в уличную обувь — сапоги с мехом внутри. Раньше я носила на катке угги, и только на катке; так-то я бы выбрала пару «биркенштоков», но здесь им нашлось другое применение.
— Он привык, что его планы исполняются. В этом смысле он злой гений.
Купер меняет тему:
— Пицца?
— Боже, да, умираю с голоду. Давай закажем у «Энни».
Мы вместе идем к выходу.
— Ни за что, — говорит Купер, придерживая мне дверь. — Наш выбор — «Аннабель».
Я резко останавливаюсь, хотя на улице моросит и я уже дрожу. Когда Купер предлагает мне свою куртку, я беру ее без возражений и накидываю на плечи. Надо было надеть зимний пуховик, пусть в нем я и похожа на бугристую тучку.
— Это клевета, и я не собираюсь это терпеть. У «Аннабель» корочка как у причастной облатки.
— А это не клевета, значит? У «Энни» соус такой, как будто его достали из старой пыльной банки.
Я гримасничаю.
— Как грубо. Мы закажем у «Энни», чтобы было много овощей, и еще — салат «Цезарь».
— Веганская пицца? Да брось, ты меня разыгрываешь. Тефтельки и колбаса — или ничего.
Я бросаюсь его обгонять.
— Если ты такой мясоед, закажи две пиццы, но не забудь чесночные узелки5.
21
Пенни
Когда мы приходим к Куперу, тут же становится ясно, что мы не зря взяли две пиццы. Иззи исчезает наверху, забрав пару кусков овощной и бокал вина, бормоча что-то про доклад по английскому, а Купер и Себастьян делят надвое мясную. Я пощипываю свой кусочек, глядя, как они поглощают пиццу. Видимо, я сейчас тусуюсь с изголодавшимися дикими зверьми, а не с парнями. Мы сидим на удивительно современной кухне: позолоченные ручки шкафчиков — похоже, дело рук Иззи. За то короткое время, что мы знакомы, я поняла, что гламур — ее второе имя. Кухня такая большая, что там помещается стол, за которым мы сидим. Планировка такая же, как в доме моего папы в паре кварталов отсюда, но на его кухонном столе вечно валяется всякая всячина, связанная с его работой, а стол Купера украшает ваза с поникшими цветами и раскрашенный бонг — по словам Себастьяна, он прилагался к дому.
Я знаю, что сначала по плану у нас домашка и ее надо сделать, но не могу перестать думать о том, как бы мне хотелось сейчас скользнуть Куперу на колени и поцеловать, несмотря на запах пиццы изо рта. Мы не продвинулись дальше по Списку, хотя мутим направо и налево, но мне бы очень хотелось. Я не буду волшебным образом чувствовать себя в безопасности во время вагинального секса, если сначала не попробую что-нибудь еще.
— Просто к сведению, — говорит Себастьян, отставляя опустевшую бутылку из-под пива. Пока я глазела на них, парни болтали про футбол. — Если они обойдут Даллас, все будет в шоколаде.
Купер фыркает.
— Ты говоришь так, будто это просто. Им до «Ковбойс» еще прыгать и прыгать, и Джеймс об этом знает, пусть он и быстро растет. — Он берет еще один кусок пиццы и переводит взгляд на меня. — Ты смотришь футбол, Рыжая?
— Не особо. Но мы с папой убежденные фанаты «Лайтнинг».
Купер корчит рожу.
— Не «Койотс»? Я думал, вы из Аризоны.
— Папа работал в команде «Лайтнинг» до того, как ушел в студенческий хоккей.
— Или вам просто нравится, как лихо они получают Кубки Стэнли.