— Сколько смогу вынести. — Она ахает, когда берет особенно хороший угол. — Так я сосредоточусь на моменте.
Сосредоточиться, чтобы не думать. О чем — вопрос, но я не ее парень, так что ничего не выпытываю. Вместо этого я поднимаю ее и усаживаю на подушки. Сейчас она особенно красива — залитая краской, на моих шиферно-серых простынях. Я вытаскиваю ремень, сантиметр за сантиметром.
Черт возьми, Пенни шикарна. Она паршивка, но еще и хорошая девочка, и прямо сейчас — моя.
— Подними руки, милая.
Ее глаза расширяются, она явно сглатывает. Это еще один пункт в ее Списке, но почему бы не сделать два в одном? Бондаж и отсрочка оргазма. Она будет полностью в моей власти, если не сможет дразнить набухший клитор собственными пальцами, а я буду держать ее на грани, сколько смогу вытерпеть. Я практиковал это какое-то время, так что поднимаю ее руки над головой, стягиваю запястья ремнем и привязываю к изголовью кровати — крепко, но не настолько, чтобы она не смогла освободиться, если срочно будет надо. Просто достаточно для того, чтобы контроль вновь перешел ко мне. Мне так больше всего нравится — и, судя по ее затрудненному дыханию, Пенни тоже считает, что это охереть как сексуально.
Она закусывает нижнюю губу и медленно отпускает — а потом широко разводит ноги, упираясь стопами. Я издаю громкий стон, стаскиваю футболку через голову и отбрасываю прочь. Вожусь с пуговицей на джинсах, неспособный отвести взгляд даже на секунду. Рыжие кудряшки между ее ног потемнели от влаги, а шелковистый, мягкий центр аппетитно сочится. Я чертовски везучий ублюдок. Мой рот наполняется слюной, когда я вспоминаю ее солоноватый вкус.
— Все хорошо? — спрашиваю я. — Если надо перестать, скажи мне — и перестанем.
— У меня в сумке вибратор, — отвечает Пенни таким тоном, что становится понятно: «Все в порядке, не будь идиотом».
Я поднимаю бровь.
— Ты что, весь день его с собой таскала?
Пенни дерзко вздергивает подбородок. Я это обожаю.
— Ты его используешь и поможешь мне — или ты из тех придурков, которые считают это изменой?
Я уже копаюсь у нее в сумке.
— Я тебя умоляю. Мы с игрушками пришли к особому пониманию. Что хорошо для тебя — хорошо для меня.
Она фыркает.
— Ты такой странный.
Я достаю вибратор-пульку. Он поистине чудовищного оттенка фуксии, но на конце — пара милых кроличьих ушек. Когда я быстро прощелкиваю разные режимы скорости, дыхание Пенни сбивается, а бедра дергаются, будто она ужасно хочет быть ближе ко мне. Я с ухмылкой сажусь на кровать.
— Мне включить музыку, чтобы заглушить твои крики? «Металлика», я думаю, подойдет.
Пенни яростно смотрит на меня.
— Я не кончу под «Металлику». И я не из крикливых.
— А кто сказал, что ты кончишь? Смысл в отсрочке, милая.
Я включаю вибратор и провожу им по ее животу, целуя груди. Одну беру в рот, уделяя все внимание соску, — Пенни коротко и тихо вскрикивает. Я медленно отстраняюсь, не прекращая смотреть ей прямо в глаза.
— Такой паршивке не помешает поучиться дисциплине.
Мои слова производят именно такой эффект, какого я и хотел: Пенни быстро моргает, грудь вздымается, ноги раздвигаются еще шире. Я награждаю ее, нажимая кончиком вибратора прямо на дырочку, используя ее же влагу в качестве смазки. Пенни, запинаясь, произносит мое имя, но прежде, чем она начнет умолять, я даю ей попробовать то, что ей хочется, массируя клитор по обе стороны «ушками» вибратора.
Мой член жаждет внимания, прижимаясь к бедру Пенни, но я его игнорирую, чтобы продолжать ее дразнить. Я скребу короткими ногтями по ее мягкой коже и потираю клитор вибратором. Она награждает меня сладкими тихими стонами, как будто изо всех сил пытаясь не шуметь. И я уверен, что это правда: если я и понял что-нибудь про Пенни, так это то, что она упряма. Я прижимаю вибратор к ее клитору, разглаживая складки, и мало-помалу ее движения навстречу мне становятся отчаянными. Если надавить достаточно, из нее хлынет. Но я усмиряю пыл и целую ее в губы — она жестко кусает меня за губу. Когда я ахаю, а острая боль на полсекунды отдается прямо в моем гранитно-твердом члене, она усмехается.
— Да ты угроза, — говорю я ей. — Ты вообще хочешь кончить?
— В итоге ты мне позволишь.
— О?
— Тебе слишком нравится смотреть, как я кончаю.
Пенни дергает ремень, но запястья не освобождаются. Я неспешно провожу рукой по члену, думая спустить и оставить ее дуться, но она права: я слишком хочу увидеть ее оргазм. Я снова пристраиваюсь меж ее бедер, дразня клитор вибратором и вылизывая дырочку, жадно впитывая каждый стон. Она такая влажная, что у меня течет по подбородку. Пенни выгибает спину, стараясь прижаться крепче. Я зарываюсь лицом меж ее бедер еще глубже, рисуя языком узоры на коже, пощипывая нежные места. Она вскрикивает, на сей раз — громче, и это музыка для моих ушей. Пусть Пенни не из крикливых, но я могу заставить ее раскрепоститься.