Вернулись в оружейку и поделили пистолеты. Взял один ИЖ-71, по номеру не мой, Николаич забрал два других. Он надел на себя и бронежилет «Атаман Супер-12» оливкового цвета, пистолеты и запасные магазины всунул в карман на груди БЖ. Я пристроил ИЖ справа на поясе в кобуре «Эфа-3», подумал и такой же БЖ нацепил. И барышни повеселели, да и я заодно. Ещё, по возрасту реципиента, становился «золотой серединой» в этом малом коллективе, в котором, правда, первую скрипку играла мадам Самойлова, как начальница. Пока, что подчинённых…
Закрыл оружейку, потом служебный вход, потом было: мальчики — налево, девочки — направо, смятенно оглядываясь по сторонам, и после этого все влезли в «ЗиР»; я расположился, справа от Николаича, мысленно перекрестился, и мы выехали со двора.
Поехал он по встречной, транспорта-то вокруг не замечалось. Леди защебетали на заднем сиденье, окрестности-то изменились. Дореволюционной стиль-с. Бульвар был застроен куренями, с черепично-жестяными крышами, да белёными известью. Естественно ляльки вопили и махали руками, «эликсир» действовал, а любопытсва было — море. Доехали до РДК, притормозив, посмотрели вправо-влево. Нового из нашего времени ничего не приметили и поехали дальше, в общем-то, привыкая к станице. Спидометр авто показывал — 70 километров в час, мотор работал ровно и тихо.
— Кажется, с утра здесь был субботник! — поделился Николаич.
— Здесь или вообще? — заинтересовалась Эльза.
— Или как! — Николаич вёл «ЗиР» и комментировал: — Смотрите, везде заборы и наличники покрашены, сорняки убраны, вон флаги вывесили. Или праздник будет или начальство ждуть. План работ выполнили, теперь, небось, у них сиеста. (Казачков и, правда, видно не было, плюс дети, собаки, коты…)
Машина по гладкой дороге проехала длинный квартал и завернула вправо, Сооружений 1970–2011 гг — ДК «Орион», районная администрация, рынок, магазины и стадион — здесь не имелось в наличии… Ещё несколько поворотов, мелькнули домики казаков, затем ещё один собор, сверкающий сусальным золотом куполов, и внедорожник остановился. Эльза охнула, Борисов чертыхнулся, а я бестактно и не к месту подумал: «А не дружат ли Борисов и Эльза организмами?»
Элемент популярной игры серии GTA для нашей поездки оказался без прибытка. Обитель, где жил Николаич, здесь отсутствовала. От слова совсем…
— Счёт стал: один — ноль, в пользу казаков, — проговорил, при притихших дамах и бледном Борисове, у которого желваки заиграли на скулах, — поехали Николаич ко мне.
Команда, хоть и в мягкой форме произнесённая мной, была всё-таки командой для Борисова.
— Ладно, Борн, проехали, поехали к тебе. На Солнечную улицу, дом восемьдесят три. А. Девочки, взгляните, как живёт этот Борн, — едко сказал, помолчал и договорил: — Когда это я нагрешил, а?
Эльза успокающе погладила по плечу шофера-погорельца и меня потрепала там же, видимо, чтоб не побледнел раньше времени. «Может она экстрасенс, чутко-отзывчивый», — ещё подумал, считая про себя количество оставившихся позади пустынных кварталов станицы и при таки муторном молчании женской составляющей нашего экипажа, разглядевших зелёные подсказывающие стрелочки куда ехать, перед бампером вездехода…
— И что это за напасть? А? А! Один один. У Борна крыша над головой имеется, — Борисов свернул к моему подворью, — Девчонки, это здесь! Смотрите, это его домовладение…
— Ага, этот как его, тайм-аут, — вытер испарину со лба. — Не знаю как кто, а я вчера-сегодня, не грешил. Но сопрел от этих зелёных подсказок…
— И мы не грешили, — пискнула Лиэль. — Правда, мама?!..
Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, сорокалетний здоровяк, уроженец станицы Мигулинской, сидя за круглым обеденным столом, откушав чаю, жаловался своей жене:
— Сколько я сегодня с утра, Катенька, нервов потратил и не передать! Вроде всё сделали, а чего-то не хватаеть. И не пойму чего. Чому это, а?
— Ты всё в заботах, всё в заботах, мой атаман. Шер ами, нервы надо беречь, и отдохновение тебе нужно, сокол мой ненаглядный, — сострадала супругу его верная жена.
Сидя рядом за столом и отложив вязание, она гладила его ладонь. Ласка атаману нравилась.
— Катенька, уже неделю бьюсь, а кажется, что ничего к смотру и не готово. А отдыхать я даже и не знаю когда буду, — настроение атамана не улучшалось. — Вот и с утра сердце ворохнулось нехорошо так.
Жена всплеснула руками.
— Божеж, ты мой, может доктора, Яков Степаныча, кликнуть? — напугалась Катенька.
— Да нет, Катя, сердце у меня не болит, просто предчувствие было нехорошее, — пошёл на попятную, атаман. — Может всё и наладится, бог даст. Широко перекрестился, потом почесался…
Жена, хорошо знавшая мужа, для виду угомонилась, но в душу забрались сомнения. «Может его кто сглазил? Ведь молодой он ещё для этого поста, всего полгода как назначили». Взялась за вязание, привычная работа успокаивала, и Катя наперёд знала, что она сумеет помочь мужу. «К вечеру придумаю. А ночью ещё добавлю. Уже можно…» Месяц назад ей исполнилось тридцать и она, потомственная казачка была чудо как хороша.
