Вот в эту жутко-живописную долину Шилин и поместил больше двадцати тысяч военнопленных. На возвышенных местах они под пристальным присмотром надзирателей выращивали шилинскую пшеницу, высокоурожайную и розоватого цвета. Около водоёмов разводили на мясо, клыки и кожу булео; похожих на бегемотов свинообразных, абсолютно не агрессивных к людям. А основным проклятием для порабощённых было добыча туко. Сбор коконов больше напоминал рыцарские поединки. Бригада сборщиков, одетая как рыцари в разную защиту, обмотанная в белые тряпки подъезжала на двух телегах к кустам «паучника», где сидели самки-паучихи. Этих самок рабы называли басто (бестии), сидели они в кустах под зонтиком и охраняли окукливающихся личинок. Необходимо было самку согнать и пересадить в другой куст и взять 6–8 коконов. Легче было сказать, чем сделать. Самка шипела, кусалась, плевалась едкой слюной и цеплялась за кусты, когда её прогоняли. На помощь самкам обязательно прибегали самцы. Их называли бестос, были они крупнее самок раз в пять, имели две клешни и мощные жвала. Бестос издавали пронзительные крики, вплоть до паралича жертвы, могли прыгать, плавать и тоже плевались очень едкой слюной. Убить их было очень сложно, большой удачей для рабов-сборщиков было отфутболить бестос метров на двадцать от себя. Пока рабы научились собирать коконы, они потеряли более пятьсот человек.
— Однако! А почему нужны были две телеги?
— На одной везли белёные — тварей белый цвет успокаивал — брезентовые щиты, а на другой стоял котёл с кипящей водой, чтобы сразу пропаривать собранные коконы. Быстро обработанные паром коконы давали лучшую нить. И на телегах спасались от бестос. Они, почему то не трогали лошадей и охранников.
— Злющий кустарник.
— Да. Борн, злющий, только он рабов ещё и кормит и лечит. Клубни у него как наша картошка, а нижние листья — заживляющая мазь от ожогов. И зонтики рабы срезали, там красящее вещество было. Чтобы пошить один костюм, нужно было собрать и размотать три тысячи коконов. Вот тебе и Шилин!
— Гад он, первостепеннейший. Завалил дешёвой пшеницей и мясом край. А мы ещё удивляемся, что такое всё дешёвое. Ещё бы, задарма досталось.
— Борн, что делать будем?
— Э, надо бы журналистам всё рассказать, Шатрову. Э…
У меня зазвонил мобильник. Звонил Макс.
— Салют, советник. Ты на таможне ещё? — спросил.
— Да.
— Выйди, разговор есть.
Почертыхавшись для виду, вышел с Борисовым на улицу. Макса поблизости не наблюдалось.
— Борн, что с Шилиным будем делать? — Борисов от меня жаждал совета.
— Пока не знаю.
— Да, Борн, каши с тобой не сваришь, — Борисов разобиделся и ушёл опять в здание.
Потоптался у цветника. Мысли в голову лезли больше матерные.
— Чё стоим, кого ждём?
Тут я дико перепугался. Захотелось даже спрятаться за надёжной железной дверью таможни. Ибо фраза пришла с неба. Поднял перепуганные глаза вверх. Надо мной бесшумно «гудел» полупрозрачный летательный аппаратик с открытой вверх дверкой. Двухместный, с Максом Шуваловым за штурвалом.
— Борн, я к тебе.
Ховер опустился, Макс вылез. Загоревший, возмужавший, серьёзный, в полувоенной одежде с двумя орденами на груди. Наш «Белый орёл» за «колумбиаду» и «Белый верблюд» от князя Рустама. Поручкались.
— Советник, на князя Рустама напали. Моторизованная банда человек в двести уже два его городка обобрали до нитки. Его войска бегут, не принимая боя. У банды с десяток пулеметов, миномёты и автоматы.
— Блин, ну Рустам и вояка! Накупил, понимаешь, «Ё-мобилей», старые берданки и наганы!
Дальше от меня Макс услышал загиб и, не один, что я думаю о князе.
— Борн, хватит. Я сейчас лечу к президенту и уговариваю его дать в помощь князю роту из бригады Макарова. А вы, езжайте к Зосе, подготовите видеообращение о сборе добровольцев. Нужно выступать уже сегодня. Борн, вы меня поняли?
— Понял, корректный ты наш.
— Борн, Зогина я уговорю. Держите подарок. Пока.
В мои руки лёг платок, в народе такие прозывали — «арафаткой».
Макс улетел, я поехал к Зосе. — Борн, Коса я на войну с тобой не пущу! — с порога заявила Зося.
При молодой даме я матюгаться не стал, да и видеоряд был по-быстрому закончен. Позвонил Шарп.
— Роман, давай приезжай на бригадный полигон. Мы тут твоё детище смотреть будем.
Поехал смотреть детище. Два месяца Алекс уговаривал меня «купить» у ола Ширга французский основной боевой танк АМХ-56 «Леклерк».
— Шарп, ты прямо ко всему французскому тянешься, — насмешливо попрекал я двойника.
— Борн, это мой фатум.
Фатум Шарпа ол Ширг укоротил. 130700 просских империалов за АМХ-56. Таких денег у меня не было. Подполковник отстал. На целый час.
— Борн. А давай попробуем на корпус «Леклерка» башню БМПТ «Терминатор» поставить?
Поставили. Оплатил 39222 монет за машинку и приписал её к таможне. Шарп злился, но недолго, ибо «Терминатор» находился в ангарах бригады «Беркут». Почти месяц его изучали и вот, сегодня, решили обкатать. Покатались, настрелялись. За геройскими действиями «Терминатора» наблюдала вся бригада.
И пришёл приказ Зогина о выделении роты добровольцев «по принуждению к миру зарвавшихся агрессоров».
— Шувалов, молодец!
