Стены сверкали позолотой, два ряда колонн вдоль длинных стен огромного зала были покрашены так искусно, что очень походили на черный мрамор. Высокие вазы были сделаны из настоящего черного мрамора, и помощники садовника уже ставили в вазы букеты из темно-розовых и красных цветов с пышными бутонами и трогательных белых маргариток. Между колоннами на стенах висели зеркала в золоченых, рамах, и Норвал расставлял канделябры перед каждым зеркалом, чтобы пламя свечей, отраженное в зеркалах, рассыпалось мириадами огоньков.
– Очень красиво, – искренне восхитилась Клариса. – А сегодня вечером будет еще красивее. – Миллисент удовлетворенно кивнула:
– Я очень довольна. Очень. – Она вновь обратила взгляд к Кларисе и жестом указала в сторону маленького столика, заваленного листами бумаги: – Как вовремя вы у нас оказались. Мне очень хочется присесть, хотя, надо признаться, я должна оставаться здесь, чтобы присматривать за работой. Приказать принести нам чаю?
Кларисе выпал шанс помочь Миллисент, и она не могла им не воспользоваться.
– Отдохните, я все сделаю. – Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание слуг. – Ваша хозяйка устала. Ей нужен чай и закуски. Принесите, пожалуйста, две чашки, она пригласила меня поучаствовать в чаепитии. – Клариса с удовлетворением наблюдала затем, как дворецкий, в свою очередь, щелкнул пальцами, и горничная с лакеем бросились выполнять задание. Опустившись в предложенное кресло, Клариса спросила: – У вас найдется минутка для меня и моего глупого любопытства?
– Для вас? Конечно. – Миллисент махнула рукой слугам, чтобы отошли. – Что вы хотите узнать?
Сейчас, глядя, в лицо сестре Роберта, Клариса даже не знала, что сказать. «Ваш брат меня любит»? О нет, только не это. Поэтому она начала издалека:
– Я никогда не была главной распорядительницей бала. Вы, наверное, ждете бала с приятным волнением?
– Приятным? – Миллисент, мягко говоря, удивило такое предположение. – Я как натянутая струна. Не представляю, как все это будет. Не знаю, как доживу до окончания бала.
– Но вам ведь нравится бывать на балах. Разумеется, в качестве гостьи.
Миллисент аккуратно сложила листы в стопку.
– Нет, я не люблю бывать на балах. Такого рода развлечения не для меня. Я чувствую себя на них некомфортно. – Миллисент подняла руку, предупреждая возражения Кларисы. – Я знаю, вы считаете, что я должна любить все эти балы так же, как их любите вы. Но вы красивы.
Клариса нашлась что сказать:
– Не так чтобы очень. Я маленького роста, ноги у меня короткие. – Она для вящей убедительности вытянула ногу. – Кожа у меня потемнела от солнца, и я ничего не могу с этим поделать, потому что мне приходится переезжать из города в город. Уши торчат, поэтому приходится начесывать волосы на уши и скалывать сзади. Но никто не замечает моих недостатков, поскольку я не предоставляю людям такой возможности.
Слуги принесли чай. Миллисент налила две чашки, добавила в них немного сливок и сахару и передала одну чашку Кларисс. Торопливо глотнув, она поставила чашку на блюдце.
– Что вы хотите этим сказать, ваше высочество?
– Всякий раз, отправляясь на празднество, я напоминаю себе, что я – принцесса, а также пытаюсь представить себе, будто я хозяйка бала и от меня зависит, чтобы каждый гость чувствовал себя уютно. Я представляю людей друг другу, при этом всякий раз нахожу что-то хорошее, что можно сказать, представляя того или иного гостя, а это, поверьте, не так-то просто – Клариса подмигнула Миллисент. – Я всегда нахожу минутку, чтобы поболтать с престарелыми леди. Они такие забавные, и я получаю от общения с ними массу удовольствия. К тому же всегда полезно заручиться хорошим мнением о себе тех, чье мнение считается авторитетным. И все, считайте, дело сделано: каждый уже чувствует себя счастливым и считает меня красивой.
Миллисент слабо возразила:
– Но ведь я не принцесса.
– Вы хозяйка, – многозначительно произнесла Клариса.
– Да, это верно. – Миллисент задумчиво пригладила выцветший подол платья.
Сделав глубокий вдох, чтобы набраться храбрости, Клариса приступила к главному:
– Но я искала встречи с вами не затем, чтобы утомлять вас разговорами о красоте.
Клариса прыснула, чтобы Миллисент не приняла ее заявления всерьез.
– Понятно. Итак, чем я могу вам помочь? – Миллисент пристально смотрела на собеседницу.
– Хотелось бы знать, была ли когда-нибудь у вашего брата… – Клариса глотнула чаю и едва не вскрикнула, потому что обожгла язык. – Интересно, была ли у лорда Хепберна… Ходили ли разговоры о…
– О помолвке? – догадалась наконец Миллисент.
– Да! Именно! О помолвке. – Клариса снова глотнула чаю, но уже осторожно, чтобы смочить пересохший рот. – Я подумала, что, возможно, мне стоит присмотреться к дебютанткам, чтобы увидеть ту, которая ему подходит, – торопливо пояснила она. И тут же смутилась. Ибо Миллисент не могла не понимать всю лживость и абсурдность подобного объяснения.
Клариса была влюблена в Роберта, а влюбленность и глупость – две стороны одной медали.
Но Миллисент даже глазом не моргнула.
