— Боже, благослови Америку. — Я подняла голову и увидела, как Люси шлепает себя ладонью по лбу. — Почему малыш всегда голодный?
Я посмотрела вниз, на Элая прижимавшегося к моей правой груди, посасывая ее.
— Я думала, мы будем играть в пони? — спросила я.
Она драматично всплеснула руками.
— Он напомнил, как ранее урчал мой животик.
Я не смогла удержаться от смеха.
— Что ты хочешь съесть?
— Можно, что-то кроме пиццы?
Люси знала, что в нашем доме есть только две вещи — пицца и дешевые закуски. Но это ненадолго. Скоро я куплю столько всего, что наш холодильник будет забит всеми ее любимыми блюдами.
— Хочешь пойти к бабуле?
— Да!
— Вот. Позвони и скажи, чтобы она приготовила нам поесть, мы собираемся к ним в гости.
Я взяла с журнального столика мобильный, набрала мамин номер и передала его Люси.
Моя дочь обводила моих родителей вокруг пальца лучше, чем я когда-либо могла. Через тридцать минут мы выходили за дверь — столько времени ушло на то, чтобы подготовить Люси и Элая, не говоря уже о себе. Мой выбор пал на джинсы, которые не надевала с тех пор, как забеременела, и футболке слишком плотно облегающей мою налитую грудь. Боже, благослови Америку — эти малыши были огромными даже в бюстгальтере для кормления. С нетерпением жду, когда моя грудь вернется к нормальному размеру... Если она, конечно, вернётся к нормальному размеру. Останется ли моя грудь такой же упругой как раньше? Раньше у меня была нормальная грудь, но я не чувствовала себя уверенно. После рождения Элая моя грудь стала огромной.
Стоп.
Неважно, что стало с моей некогда идеальной грудью. У меня есть Элай и Люси — они того стоили. Даже если моя грудь больше никогда не будет привлекать парней.
Неся Элая в автокресле, я следила за тем, чтобы Люси шла впереди меня, а не рядом, чтобы никто из нас не споткнулся на лестнице.
— Хорошо выглядишь, мамочка, — крикнул один из молодых парней, когда мы преодолевали последнюю ступеньку. Ему было не больше четырнадцати, но это не мешало ему улюлюкать и кричать при каждом моем появлении. Он пялился на мою грудь. — Вау, очень здорово.
— Разве ты не должен быть в школе? — спросила я.
Сегодня будний день апреля. Еще не было и полудня, но он был во дворе с двумя другими мальчиками школьного возраста.
— Я ухожу, когда хочу, — он сказал это так, словно был очень горд.
— Смотри, мама. — Люси указала на двор нашего соседа. Конечно, он вышел из дома и закрыл дверь на ключ. — Это... э-э...
— Элайджа, — сказала я ей.
— Элайджа.
Наверное, она поймала себя на том, что не сказала «демон» или что-то в этом роде. С моим ребенком все возможно.
— Перестань показывать пальцем.
Именно сейчас я вспомнила, что обычно он уходил примерно в это время. Я не знала, чем он занимается и есть ли у него работа, но уезжал он в одно и то же время, где-то между одиннадцатью и двенадцатью. Я знала, потому что последние пять недель наблюдала за всеми из своего окна, когда мы не гостили у родителей.
У Элайджи наверняка есть работа. Он мог позволить себе дом и хороший внедорожник, и при этом постоянно носил повседневную одежду. Темные джинсы и простые футболки, иногда однотонные, иногда с нездоровым принтом в виде демонов и черепов. Это было довольно странно, вернее пугающе. Этот образ слишком хорошо сочетался с идеальным изгибом его бровей и злобным блеском в глазах. Иногда он надевал коричневые ботинки, а иногда — темные «Nikes».
Я очень много дней глазела на него в окно.
Через несколько дней после возвращения домой я подумала о том, чтобы сказать ему спасибо, но была уверена, что сделала это в машине той ночью. Я решила, что он предпочел бы, чтобы мы оставили его в покое. Это меня вполне устраивало. Я еще не забыла, как он обошелся с Люси, но в тот вечер он мне очень помог.
Я с ужасом думала, что могло бы случиться, если бы попыталась добраться до больницы самостоятельно или осталась дожидаться родителей.
— Ох, он смотрит на меня. — пискнула Люси. Я посмотрела вверх. Элайджа направлялся к нам. — Он хочет вернуть свои чипсы? Я уже их съела.
— Что?
Теперь пищала я, хмуро глядя на свою дочь.
— Дедуля разрешил мне их взять, — сказала она.
Конечно, Элайджа должно быть бросил пакетик чипсов в машину, когда садился в нее тем вечером. Но я не обратила на это внимания.
— Я уже съела их! — сказала ему Люси, когда он приблизился.
Он приостановился, посмотрел на нее, а затем продолжил свой путь к нам. Он был в паре метров передо мной, когда мельком взглянул на автокресло в моей руке. Его глаза медленно пробежались по мне, на мгновение задержавшись на груди, а затем по всему телу. Как он посмел оценивать меня средь бела дня? Он мог бы сначала хотя бы поздороваться.
Мое лицо пылало. Без сомнения, оно было краснее, чем футболка, в которую была одета Люси. Стало только хуже, когда я увидела, как его взгляд задержался на моей груди. Его темные хищные глаза расширились.
Я не могла вынести этого больше ни секунды.
— Ох, моя карамелька! Что, по-твоему, ты сейчас делаешь?
Элайджа моргнул, потом снова моргнул.
— А?
Он что, шутит? Он отключился, пока любовался моими сиськами?
— Ты пялишься... опять.
