Один процент тебя полностью

Когда я взглянула на нее, на ее лице была широкая улыбка.

— Элайджа очень любит демонов, правда, мамочка? — сказала Люси.

— Твои дети прекрасны. — Мама Элайджи взяла Элая за руку и стала играть с ним. — Было бы замечательно, если бы в один прекрасный день ты захотела ещё хотя бы одного. Мысли вслух.

Элайджа

Хэдли:Мы сегодня познакомились с твоей мамой. Она пыталась забрать Люси к себе домой.

Элайджа:Удивительно, что она не попыталась забрать вас всех домой.

Хэдли:Вообще-то… Умора! Ты будешь дома завтра?

Когда я выходил из ванной комнаты своего отеля, вытирая волосы полотенцем, мою улыбку было практически невозможно предотвратить. Да я и не пытался.

Элайджа:Да, выезжаю из салона около двух. Могу забрать тебя с работы, если ты завтра работаешь.

Хэдли:В твоей машине нет автокресел, помнишь? Они у меня в квартире с тех пор, как Оливия уехала домой.

Ну, блядь. Это отстой. Я очень хотел увидеть ее и детей. Я не мог выбросить из головы, что бывший, мудаковатый парень Хэдли пытается пролезть обратно в ее жизнь, пока меня нет рядом. У меня нет права злиться. Во многих отношениях я всегда оставался чужаком, как бы сильно не желал другого.

Я потер грудь. Эта мысль делала меня чертовски несчастным.

Я знал, что Хэдли не заинтересована в возвращении Скотта. Это было очевидно, но я также видел мать, которая готова на все ради счастья своих детей, и это безумно пугало меня. Хэдли призналась мне, что он настраивал собственную дочь против нее.

Отец Люси и Элая приводил меня в ярость. Не могу понять, как он мог разрушить то, что было у него с Хэдли. Казалось, этот человек не замечает совершенства в своих собственных детях.

Неужели он не понимал, что кто-то может взглянуть на то, что он разрушил, и безумно влюбиться в оставленные им осколки? Возможно, именно поэтому он был груб с Хэдли. Он понял это.

Только было уже слишком поздно. Я собирался сделать все, что в моих силах, чтобы показать Хэдли, что ей и ее детям лучше без него. Что я принадлежу им. Что они — все, о чем я мог только мечтать. Что часть меня всегда была рядом с ними, и это никогда не изменится. Единственное, что изменилось, — это мой взгляд на некоторые вещи.

Элайджа:Увидимся завтра, когда я вернусь домой?

Хэдли:Отличная идея. Люси не перестает спрашивать, когда мы снова увидимся с тобой. Она скучает по тебе.

Вспомнив, как мы остались наедине в салоне, как нежно и возбуждено она смотрела на меня, я сглотнул. Мне хотелось заключить ее в объятия прямо там, но я не хотел делать этого в первый же раз, когда мы остались наедине. Сколько бы ни мечтал о том, чтобы засунуть руку в ее джинсы и скользить пальцами по ее киске, пока она не кончит. Единственное, о чем я думал, — это доставить ей удовольствие. Она была совершенна, и я ничего так не хотел, как показать ей, насколько она заслуживает полноценной ночи в постели с кем-то, кто будет лелеять каждый дюйм ее кремовой плоти. Этим кем-то мог быть только я.

Успокойся, Элайджа.

Отлично, у меня была сильная эрекция. Это расстраивало. Я не знал, когда настанет подходящий момент показать Хэдли свои намерения. Она была нежной, ранимой из-за того, что ей изменили, и она была родителем.

Но все эти вещи только усиливали мое желание, я мечтал развратить её.

Блядь, да, я хотел развратить ее дух, разум и каждый сантиметр плоти.

Элайджа:А ты? Ты скучаешь по мне?

Хэдли:Да.

Одно слово, перевернувшее мой мир.

Хэдли

— Почему на тебе платье?

Люси пялилась на меня, пока я возилась с бретельками своего желтого сарафана.

Я посмотрела на нее сверху вниз, а затем снова перевела взгляд на свое отражение.

— А чем тебя не устраивает платье?

— Ты никогда их не носишь, — сказала она, и меня охватило чувство унижения.

Ох, помадка. Если моя четырехлетняя дочь обратила внимание на то, что я приоделась, вернувшись с работы, и подумала, что это странно, Элайджа наверняка так же подумает? Я хотела выглядеть красиво, но не хотела, чтобы это было слишком очевидно. Я и так стеснялась своей груди. Я не могла надеть бюстгальтер с этим сарафаном, и после кормления грудью я чувствовала себя странно неуверенной, учитывая, что моя грудь была больше, чем все остальное тело.

— Мы все еще собираемся к Элайджи? — спросила она, нахмурившись.

— Да, мы все еще собираемся к Элайджи. — Я повозилась с подолом. — Ты права. Неразумно надевать подобный наряд на ночь глядя.

Люси подпрыгнула и улыбнулась.