Уильям «Трипп» Чапмен всегда был белой вороной в политической династии своей семьи. Его старший брат работает на Уолл-стрит, а младший готовится в сенат. А Трипп — брат, известный только тем, что разбил свой Porsche после пьянки и попал в реабилитационный центр. В ночь президентских выборов своего отца он делает крюк и знакомится с официанткой в местной забегаловке. Саманта «Сэм» Грин такая же сломленная, как и он, но скрывает это достаточно язвительно, чтобы никто не пытался подобраться слишком близко. Когда Сэм выгоняют из ее квартиры, Трипп соглашается, что она может переночевать на его диване, пока не встанет на ноги. Но по мере того, как они становятся ближе физически, призраки их прошлого угрожают их будущим отношениям. Единственный способ побороть своих демонов — встретиться с ними лицом к лицу, а не убегать. Сможет ли Сэм помочь Триппу найти свой путь или их собственные битвы похоронят их раньше? Серия «Единственный» — это серия отдельных романов. Вам не обязательно читать их все, чтобы понять другой. Мужчина-женщина. Хэппи энд.
Глава 1
Одна таблетка. Две. Красная. Голубая.
Моя жизнь — красивая ложь. Сын губернатора, которому уготовано блестящее будущее. Средний ребенок. Тот, о котором никто не знал, как сильно он страдает, пока это не попало в вечерние новости.
— Вы готовы, Мистер Чапмен?
Чересчур бодрая медсестра уставилась на меня с порога. Это был день, когда я покидал реабилитационный центр. Я провел здесь тридцать дней, но этой ночью у отца были выборы, и всем членам семьи слишком не терпелось вытащить меня отсюда, чтобы мы могли вместе выступить для общественности.
Я медленно встал и поправил запонки. Они, вероятно, стоили больше, чем жалованье бедной медсестры. Я подумал, не улыбалась ли она втайне моим недостаткам. Она была на другой стороне монеты. Привратник. Та, кто уколет меня иглой, если я выйду из-под контроля.
Теперь я покидал место, которое в течение последнего месяца называл своим домом, чтобы вырваться в реальный мир и научиться постоять за себя.
Снова.
— Готов, как всегда. — Я заставил себя улыбнуться, как делал уже много раз.
Затем последовал за медсестрой по белому коридору, и несколько одурманенных глаз уставились на меня. Я не мог оглянуться назад. Я не мог признать их присутствия. Было что-то в этом, что заставляло меня чувствовать, что я никогда не сбегу. И навсегда останусь безнадежным.
Блестящий черный седан стоял на холостом ходу перед зданием, резко контрастируя с разбитой мощеной дорожкой и слишком зеленой лужайкой.
Потрясающе. Водитель. Я не мог сказать, был ли счастлив, что кто-то, кто не являлся членом семьи, увидел меня выходящим из реабилитационного центра, или разочарован тем, что семья была слишком занята для заботы обо мне. Последняя доза антидепрессантов слишком затуманила мне мозги, чтобы думать о чем-то еще.
Я поднял бровь, посмотрев на пожилого усатого джентльмена, который открыл мне заднюю дверь.
— Мистер Чапмен. Меня прислал Ваш отец.
Я молча кивнул.
— Значит, ты выполнил свою работу. Забрал ребенка из реабилитационного центра.
Я понимал, что он не мог выкроить время, чтобы забрать меня, потому что это была одна из самых важных ночей в его карьере — президентские выборы. Но у меня было еще два брата. Трэй навещал меня почти каждый день, когда я находился в реабилитационном центре.
Точнее, беременная подружка. Ладно, формально невеста. Это был скандал, который затмил мой собственный во время выборов.
Хотя разбить мой Porsche Spyder тоже было не самым плохим поступком.
Единственная проблема заключалась в том, что я почти ничего не помнил. Позже вспомнил, что принял немного окси, чтобы попытаться забыть еще один дерьмовый день. Потом, конечно, был бурбон.
Я очнулся в больнице, и меня отправили на реабилитацию вместо тюрьмы. Обычно реабилитационная программа длилась девяносто дней, но моя семья не могла позволить себе этого из-за грядущих папиных выборов. Я думал, что папин адвокат заключил достаточно хорошую сделку на тридцать дней реабилитации и амбулаторные консультации в течение следующих шестидесяти дней. Но в течение последних тридцати дней я находился в таком месте, где люди постоянно пытались понять меня. Я пожелал им всем удачи, потому что и сам не знал, кто я такой.
Уверен, что половина медсестер просто думала, что я какой-то избалованный маленький придурок с большим трастовым фондом. Но они и половины не знали. Провал в попытках стать образцовым сыном вел меня только по дороге вниз.
Хотя мне хотелось послать все к черту и вернуться в реабилитационный центр, швырнуть несколько стульев, может, выкурить сигарету и подождать, пока другой психиатр даст мне какие-нибудь лекарства, чтобы я потерял сознание, я решил сесть в машину. Может из-за ощущения гордости за семью.
Или, может, я просто хотел посмотреть, как, черт возьми, выглядел внешний мир. Может быть, зомби-апокалипсис начался, когда я был внутри. Вряд ли, но парень мог помечтать.
Водитель не сказал мне больше ни слова, когда садился в машину и отъезжал от роскошного реабилитационного центра. Я думал, что они пытались сделать его похожим на какой-то большой плантационный дом, чтобы все мы, избалованные дети, могли чувствовать, что находились не в учреждении, и члены нашей семьи могли притвориться, что их отпрыски были в отпуске, а не накачаны лекарствами и не смотрели на черный экран телевизора.
Я смотрел в окно, наблюдая, как мимо пролетал мир. Мир, от которого я был изолирован весь месяц. Новости я узнавал только от Трэя. У нас не было ни телевидения, ни газет.
Черт, моя сотовая связь почти не работала, хотя я предположил, что они так и хотели. Они хотели уберечь нас от «зла» внешнего мира.
Что только оставило нас наедине с нашими собственными демонами.
