Дико гудит голова. Пытаюсь разлепить глаза, но веки будто приклеились друг к другу. Медленно поднимаю сначала одну руку, затем другую. Ребра болят, словно меня били ногами, причем не один человек. Пытаюсь воспроизвести в голове все, что произошло: скандал с Хлоей, ТАТС, Джеймс. Что дальше? Как же все болит… Почему в мозгу гулом звучит собственное имя? Оно бьёт по вискам, повторяется снова и снова. Хочу потрогать затылок, но резкая боль в груди не даёт мне лишний раз пошевелиться. И снова имя. Оно слышится все громче и громче, вырывая меня из путанного состояния, заставляя открыть глаза.
— Диана! — вспышка резкой боли сопровождается болезненным светом, бьющим по слезящимся глазам. — Давай же, маленькая, приди в себя!
Пытаюсь сфокусироваться на человеке, который не перестает звать меня. Постепенно его образ приобретает четкие контуры, и я облегчённо выдыхаю.
— Джеймс… — громко кашляю, мгновенно вспоминая все, что произошло. Перевожу взгляд на пустующее место водителя, которое подтверждает, что его уже вытащили из машины. Резкая боль в груди — следствие того, что я повисла на ремне безопасности. Он передавил мне ребра при ударе. Шевелю руками, чтобы выбраться, но тело снова пронзает болевой волной.
— Тише, Диана. Я вытащу тебя, не двигайся. — ремень заклинило. Вокруг машины собралась толпа зевак, уже прибыла полиция и скорая.
— Что произошло? Есть ещё пострадавшие? — неожиданно чувствую, как что-то жидкое стекает по моему подбородку. Джеймс отстегивает ремень, и я падаю ему в руки, не в силах пошевелиться. Тернер осторожно вытаскивает меня из машины, крепко прижимая к себе, и целует мое лицо.
— Боже… Боже…
— Как ты здесь оказался?
— Я все потом тебе объясню, сейчас надо показаться врачу. — Джеймс качает меня в своих руках, пальцами стирая кровь, которая сочится из моей разбитой губы. — Где болит?
— Со мной все в порядке, — с трудом отстраняюсь от мощного тела в насквозь промокшей рубашке и понимаю, что на улице по-прежнему льет как из ведра. Оглядываюсь по сторонам и вижу водителя, у которого изранено лицо — ему уже оказывают медицинскую помощь. Пытаюсь подняться, но боль сковывает мои движения, что не ускользает от внимания Тернера.
— Нет, Диана. Не двигайся. — мужчина снова аккуратно прижимает меня к себе, беспокойно осматривая мое лицо. В его взгляде столько тревоги и страха, что заставляет сердце болезненно сжиматься. Но воспоминания о недавнем представлении в его кабинете яркими картинками заполоняют сознание, разжигая мой собственный гнев.
— Отпусти меня, Джеймс. Тебя, наверное, ждут.
— Маленькая… — вздох. Тяжёлый, протяжный. Тернер все так же крепко держит меня в своих руках. — Понимаю, как все это выглядело со стороны, но я все могу объяснить. И сделаю это. Но только после того, как отвезу тебя в больницу.
— Нет. Со мной все в порядке. Я хочу домой.
— Диана. — он поднимается с асфальта со мной на руках, пытаясь своим телом укрыть меня от дождя. — Будь благоразумной. Ты попала в аварию. Надо проверить твоё состояние. Если не хочешь ехать в больницу, то давай хотя бы покажем тебя персоналу прибывшей скорой. — черные глаза вытаскивают все мое нутро наружу. — Пожалуйста.
Столько молчаливой просьбы в этом слове. Киваю и отворачиваюсь, чтобы не видеть этого красивого лица, которое сводит с ума. Джеймс аккуратно несёт меня к медикам, протискиваясь через толпу зевак, которым не мешает даже случившийся в городе потоп. Плавно опустив на кушетку в автомобиле, Тернер ещё раз оглядывает меня с ног до головы, что-то говорит врачу и уходит на улицу. Осмотр на предмет повреждений затягивается надолго. По мере проведения медицинских манипуляций мое состояние немного улучшается, но голова и ребра все так же болят. В итоге мне повезло — я отделалась ушибами и испугом, чего не скажешь о водители такси: у мужчины сотрясение мозга и травма лица. При столкновении автомобилей его отбросило в лобовое стекло, при этом подушка безопасности просто не сработала. Осколки впились в кожу, располосовав ее на множество шрамов.
После окончания осмотра меня отпускают, взяв обещание, что при любом ухудшении состояния я незамедлительно обращусь в больницу. Спускаюсь из машины скорой самостоятельно и натыкаюсь на Джеймса, стоящего под навесом, организованным прибывшими полицейскими, смотрящего в одну точку и докуривающего сигарету. Мужчина промок с ног до головы, но он, кажется, не чувствует холода.
— Не знала, что ты куришь. — кладу свои ладони на его, вырывая из размышлений. Он не видел, как я подошла. Глаза пустые. Черные зрачки бездумно блуждают по моему лицу несколько минут. — Джеймс. Пойдем. Тебе надо согреться.
— Плевать на меня. Плевать.
— Джеймс…
— Я мог тебя потерять. Тебя могло не быть.
Сигарета давно догорела. Руки мужчины трясутся под моими пальцами. Смотрю в любимые глаза и вижу, как эти бездны наполняются слезами. Мужчина содрогается от безвучных рыданий, не в силах справиться с собой. Эта картина выбила почву у меня из под ног.
