Реанимобиль! Как он мог забыть?! Навороченный, нашпигованный всем необходимым реанимобиль! Дефибриллятор, солевые и высокомолекулярные растворы, кислород, сосудистые зажимы и перевязочные материалы!
К реанимобилю они бежали вместе. Харон впереди, Мирон с Лерой на руках следом. Проделав страшный путь до дна оврага, машина кувыркнулась в воздухе несколько раз, но приземлилась на колеса. Хоть бы им повезло, хоть бы оборудование осталось целым!
Им повезло! В хаосе и разгроме они нашли все, что необходимо. Они работали быстро и слаженно. Наверное, впервые Харон изменил смерти, спасая чью-то жизнь, отбирая и выцарапывая ее из ревнивых лап. Что он там обещал, когда они проводили реанимационные мероприятия? Каким богам молился, заряжая дефибриллятор? Какие обеты давал, зажимая рану в то время, когда Мирон подключал капельницу?
Мирон тоже молился и давал обеты. Все, что угодно, лишь бы вместе с Хароном вытащить Леру из темных вод Стикса на берег, восстановить сердечный ритм, остановить кровотечение, восполнить объем циркулирующей крови. Все что угодно, только бы она осталась с ним на этом берегу!
– Все, – сказал Харон, трогая его за плечо. – Мирон, все! Она вернулась.
Она вернулась, но без экстренной операции продолжала балансировать на тонкой грани между тем миром и этим.
– Нам нужно в больницу! В катафалке есть носилки.
Да, им нужно в больницу. Да, у них есть катафалк и носилки! Но как вытащить ее из этого проклятого оврага, как прорваться сквозь творящийся вокруг ад?!
– Жива? – В кузов «Скорой» забрался Григорий. Он был расхристан, в разорванной и окровавленной рубахе, с растрепанными волосами, с яростным блеском походных костров в глазах.
– Ей нужна операция.
– Раз нужна, значит, будет! Ты позволишь? – Григорий подошел к Лере, легко, как пушинку, подхватил ее на руки, сказал: – Жду вас наверху, поспешите!
И исчез! Вывалился в темноту вместе с Лерой на руках. Мирон тоже вывалился, но не увидел ничего, кроме догорающего побоища. Это было зрелище, которое заставило его замереть и потерять дар речи. Это было то, о чем принято слагать легенды. Сначала он увидел Астру и Милочку. Они стояли, обнявшись, и завороженно наблюдали за тем, как огромный трехглавый пес прижимает к земле извивающееся, окровавленное тело, как рвет его когтями и клыками и забивает в землю все глубже и глубже. А тело воет и выкрикивает что-то то на русском, то на немецком, то и вовсе на каком-то непонятном языке. И в этой агонии видится уже не одно существо, а целая череда сменяющих друг друга, безуспешно рвущихся из ада тварей. Но все эти визги, рыки и стоны глушит успокаивающий и победный шепот Гремучей лощины. А потом откуда-то сверху послышался громкий голос Григория:
– Ребята, поспешите! Мы вас ждем!
– Идите! – Обернулась и помахала им рукой Астра. – Дальше будет неинтересно!
– Да что вы встали, как истуканы! – крикнула им Милочка и воинственно махнула дробовиком.
– Амазонка, – с гордостью сказал Харон и помчался вверх по склону оврага.
В камине полыхал огонь, в хрустальных вазах благоухали розы, ковер на каменном полу был пушист и цветист, босые Мироновы ноги утопали в нем по самые щиколотки. Наверное, поэтому та, что сидела в викторианском кресле, не услышала его шаги.
– Эй! – позвал Мирон, обходя кресло. – Я тут мимо проходил…
Она не дала ему договорить, вскочила на ноги, с тихим то ли стоном, то ли всхлипом повисла у него на шее, прижалась щекой к его груди.
– Ты пришел, – сказала шепотом и тут же отстранилась, с тревогой заглянула ему в глаза, спросила: – Раз я снова здесь, значит я опять…
Наверное, она хотела сказать «в коме» или даже «умерла», но Мирон ей не позволил, притянул к себе, поцеловал в стриженую макушку.
– Ты отходишь от наркоза, – сказал быстро и решительно. – У тебя медикаментозный сон. Операция закончилась пару часов назад, прошла успешно, ни одного жизненно важного органа ты не потеряла, я специально все пересчитал. Пару литров крови тебе уже восполнили, но первое время тебя будет штормить, а рана будет болеть. Потерпишь?
– А ты? – спросила Лера, игнорируя это его «потерпишь». – Что с тобой, почему ты здесь?
– У меня тоже медикаментозный сон! – сказал Мирон гордо. – Впервые в жизни воспользовался служебным положением и засандалил себе снотворное.
– Зачем?
– Ну ты даешь! – Он снова поцеловал ее в макушку. – А кто бы рассказал тебе о том, как все прошло? Сидела бы тут в неведении, напридумывала бы себе всякого!
– А как все прошло? – Она снова отстранилась и снова заглянула ему в глаза.
– Если кратко, то наши победили, – сказал Мирон, подхватывая ее на руки и усаживаясь в викторианское кресло. – Ты выжила. Цербер воплотился и развоплотил Константина. Кстати, подготовься к встрече со своим любимцем. Таки у него на самом деле три головы!
Лера улыбнулась, потерлась щекой о ворот Мироновосорочки. Сразу сделалось щекотно и радостно, и мысли в голову полезли какие-то совсем уж несерьезные, и организм встрепенулся, несмотря на принятое снотворное.
